Илья Панин - Симфония-333

Лерка чувствовала, что Дану не хочется затрагивать тему этой потасовки на реке, и она не лезла к нему с вопросами, боясь спугнуть неожиданное счастье: внезапно у нее в доме появился мужик. Нормальный, здоровый мужик. Ей, деревенской девке, о таком мужике можно было только мечтать.

— Че сметану в борщ не ложишь? Сметанка, смотри, как масло — ложка стоит.

— Ты на че намекаешь, я че плохо работаю?

Лерка прыснула в кулачок. Ее груди, аккуратненько разложенные на столе, мелко заколыхались.

— Слушай, Лер, а ты не знаешь, где такая «Восточная» больница у вас тут в вашем районе находится?

— Восточная? Знаю, конечно, у меня там подружка работает. А тебе зачем?

— Да так, надо бы кое-кого найти.

Лерка опять прыснула в кулачок и ляпнула:

— Смотри, не нарвись на демона…

Дан даже подавился от такого предупреждения. Лерка услужливо похлопала его по спине.

— Какого… демона, ты о чем? — выпучил Дан на нее глаза.

— Да ходят слухи, что там, в подвале, поселилась какая-то нечистая сила.

— Ну-ка, ну-ка, ну-ка, можно поподробнее.

— С каких это пор тебя нечистая сила стала интересовать? Ты раньше вообще в это не верил.

— Я и сейчас не верю… но интересуюсь.

— Ну-у, я сама не особо-то верю, так, подружка трепалась, что Карина…

— Карина?

— Да, а ты чё, знал, что ли, ее?

— Так… немного, — на самом деле именно к ней Дан и хотел в первую очередь обратиться с вопросами о том, где искать профессора и ассистента.

— Ну, так вот, — продолжила Лерка, — она дежурила ночью в больнице дня три назад. Когда заступала на дежурство, была вроде нормальной как всегда. Но когда утром пришла смена, обнаружилось, что ее нет на месте, только в коридоре, рядом с дежурным столом, валяется халат, а сама Карина как будто исчезла, испарилась. Потом, немного погодя, решили глянуть в подвале и нашли ее там, в старом морге. Лежала совершенно голая в собственном дерьме, без всяких признаком насилия. Прикинь, ни синяка, ни царапинки. Получается, что она сама разделась наверху возле стола, спустилась голая в подвал, зашла в морг, насрала кучу говна, легла в эту кучу и сдохла. Прикинь, просто так, ни с того ни с сего! Разве такое возможно без вмешательства нечистой силы или демонов… ты чё загрузился-то, Да-а-ан? Я думала тебе будет смешно.

— В натуре, очень смешно, последняя цепочка оборвалась, — ответил Дан, нахмурив брови и нервно растирая свой лоб кончиками пальцев. — Когда, говоришь, это случилось?

— Не знаю точно. Говорю же дня три назад. Ты чё, вправду ее что ли знал?

— Да не знал я ее вообще. Просто видел один раз, когда лежал в этой больнице с перемотанной башкой.

— О-о-о, вижу, здорово тебя жизнь потрепала за время, что я тебя не видела. А ты в больнице чё лежал-то с перемотанной головой?

— А-а… — отмахнулся Дан и снова ушел в себя.

«Нет, однако, прячься, не прячься от реальности, а она все равно существует. Хорошо, конечно, у Лерки живется! Прямо как у Христа за пазухой! Но распутать этот узел с демонами все равно надо до конца»

— Лер, мне надо в эту больницу все-таки наведаться. Оставил я там кое-что, когда выписывался.

— А может не надо, — пискнула Лерка, выражая слабый протест.

— Да ты не бойся. Никуда я не денусь, вернусь обязательно. Только заберу, что надо и назад.

— Ага, и опять тебя придется из речки вылавливать.

— Не придется. — Дан резко встал из-за стола и начал собираться.

— Ты чё, прямо сейчас и пошел?

— Да, раньше сядешь — раньше выйдешь.

— Ой, в данном случае мне кажется наоборот, что раньше выйдешь — раньше вляпаешься в дерьмо, как эта дурочка из больницы. Зачем ты туда поперся? Что ты там мог такого забыть, без чего нельзя обойтись.

— Надо и все. — Дан уже шел по улице, а Лерка семенила за ним следом, как сердобольная мамаша.

— Ты можешь мне объяснить, что случилось, или нет?

— Нет.

Они немного прошли в молчании.

— Куда ты идешь?

— Одного человека надо найти.

— Какого?

— Не твое дело.

— Я буду искать с тобой.

— Иди домой.

— Не пойду. Почему ты меня гонишь? Ты че меня совсем не любишь?

— Не люблю.

— Но ты же говорил!

— Ну и что?

— Ты жестокий человек.

— Знаю.

— Но я тебя все равно люблю.

— Знаю.

— Невыносимый!

— Пошла ты…

Лерка остановилась и заплакала, а он пошел дальше, даже не обернувшись больше ни разу.

«А счастье было так возможно…» — крутилось в голове у Дана, но он ничего с собой не мог поделать. Затихший ненадолго эфир, тот самый, что обладает разумом, снова ожил и снова тянул Дана куда-то в неведомое…