Софья Непейвода - Первые шаги

Шас криво улыбнулся, ещё раз оглядел собеседника и вздохнул.

— Ну да, кто-нибудь точно, — нерадостно пробурчал он себе под нос.

— Ты можешь просмотреть досье, чтобы убедиться в достоверности информации.

— Уже смотрю и даже читаю, — Шас сверлил мужчину неприязненным взглядом. — И мне очень не нравится то, что я вижу. А вижу я врага. Точнее — врагов.

— Если ты меня купишь, то сможешь делать что захочешь, в том числе и мстить. Унижение… — химера спокойно улыбнулась. — если надо, будет и унижение. Кроме того, как уже говорил, я очень вынослив в обоих планах — так что сдерживаться нет необходимости.

— Да что ты понимаешь!.. — почти прошипел опекун, а потом резко осёкся и совсем другим, неожиданно виноватым, тоном добавил. — Да, живучесть у тебя действительно шикарная.

Мужчины помолчали.

— Я подумаю над твоим предложением, — процедил Шас спустя несколько минут. — Но лучше не рассчитывай.

Химера слегка склонила голову:

— Буду ждать твоего решения.

Опекун резко развернулся, и на его лице я заметила неприязнь, страх и что-то ещё — сложную какофонию из эмоций. Но подумать на эту тему не удалось: заметив меня, Шас раздражённо махнул рукой:

— А ну брысь на место!

Вздрогнув от неожиданности, я поспешила выполнить указание, опекун нервно оглянулся на удаляющегося мужчину и зашёл следом.

— Тварь! — Шас сжал кулаки и некоторое время смотрел на них с непонятной ненавистью, а потом резко вскинул голову. — Не выходи, я скоро вернусь.

Я пожала плечами, недоумевая, что могло вызвать такую бурную реакцию. Может, химера и вела себя не идеально, но вроде ничего настолько вызывающего не творила. С чего бы опекуну… или они были знакомы раньше? Невероятное предположение, но вдруг.

Шас действительно возвратился быстро, притащив с собой большую охапку хвороста.

— Мне это необходимо, — резко пояснил он, разгрёб гальку и быстро сформировал кострище. — Кстати, ты тоже можешь пользоваться без ограничений — в твоём случае снабжение горючими материалами предусмотрено.

Как обычно, опекун не пользовался специальными средствами для розжига — просто засунул руку под ветки и уже через пару минут они горели. Шас долго смотрел на огонь, постепенно успокаиваясь, я тоже молчала, опасаясь попасть под приступ плохого настроения и всё так же безуспешно пытаясь понять, что разозлило опекуна. Не просто же предложение купить?

— Всё. Теперь можно говорить, — через некоторое время вздохнул Шас и посмотрел на меня каким-то горьким, почти больным взглядом.

— А спрашивать, что случилось?.. — осторожно поинтересовалась я. — Если нет, то ты сразу скажи.

Опекун не спешил с ответом. Некоторое время любовался пламенем, а когда я уже решила сесть заниматься, прервал затянувшееся молчание.

— Тоже можно. Даже хорошо, что ты об этом заговорила: от проблемы надо не прятаться, а решать, — Шас снова замолчал.

— Воспоминания о том, что ты был в таком же положении? — решила помочь я.

Опекун погладил огонь и невесело рассмеялся.

— Нет, — покачал головой он. — Я не был в таком же положении. Моя живучесть для химер лишь чуть выше среднего — даже твоя намного лучше. Но ты права, это воспоминания.

Шас опять сделал паузу, но на сей раз я не вмешивалась — просто ждала.

— Мы оба… да, наверное, всё-таки ненавидим и боимся того, кто является одной из составляющих этой химеры. А вторую личность — тоже боимся и испытываем негатив, хотя и не до такой степени. Конфликты цивилизаций, видовые предрассудки… или не предрассудки, — мрачно закончил опекун.

Невольно кивнула. Может, и не знаком лично, но наслышан как факт. Вот, значит, в чём дело. Интересно только, почему тогда та химера всё-таки подошла к Шасу. Не узнала или хватается за любую возможность? И всё ещё не решён вопрос, почему, собственно, разговор вызвал такие бурные эмоции.

— Но ведь тебя никто не заставляет с ним общаться, — удивилась я. — Или даже встреча?..

— Ты не понимаешь! — Шас вскочил и как будто вторя ему, над костром взметнулся длинный язык пламени. — Его… их… тех, из кого получилось эта тварь, никто не любит! — опекун так же резко сел и склонился над огнём, как будто им умываясь. — По крайней мере очень мало кто относится позитивно, — уже спокойней продолжил Шас.

Ну и при чём тут отношения между видами? Можно понять, когда опекун ссылался на собственные чувства, но чужие-то какое отношение к делу имеют?

— Почему? Они заслужили такое отношение? — на всякий случай поинтересовалась я.