Софья Непейвода - Первые шаги

Он замолчал, и я попыталась сообразить, что именно имеется в виду. Может, это опять просто какое-то извращение понятий? Потом попросила описать ситуацию подробнее.

— Понимаю, сам был в таком положении, — серьёзно кивнул Шас. — Попробую прояснить на примерах. Ну вот… взять хотя бы детей. Именно из-за отсутствия социальной составляющей в Тартаре нет понятия детства. Официально нет. Поэтому родителям приходится защищать собственных потомков, беря их в рабство. По аналогичной причине нередки случаи, когда люди регистрируют как раба своего престарелого или серьёзно заболевшего родственника, близкого друга или хорошего знакомого. Но проблема не только в этом. Кроме прочего, в Тартаре не существует такого распространённого в других странах явления, как страхование — есть частные конторы, но с учётом местного менталитета они либо не выживают, либо наживаются — то есть держатся за счёт доверчивых приезжих. Каждый житель Тартара знает, что ему не стоит ждать пенсии, выплат по инвалидности и вообще никакой помощи. Если дети останутся без родителей или других хозяев — то их тоже никто не станет вытягивать, а просто отправят на рынок или утилизируют. Мы не обманываемся — у нас нет государственных социальных гарантий.

Приведённый пример оказался достаточно наглядным, а воображение — живым, чтобы от представшей перед глазами картины замутило. Получается, что если одинокий человек попадёт в сложное положение — ему никто не поможет, а то и поспособствуют скорейшей гибели. От понимания жестокости местных порядков меня передёрнуло.

Опекун терпеливо ждал, пока я обдумаю сказанное, и продолжил, только когда убедился, что слова не пропадут впустую.

— Но и это ещё не всё. Есть один нюанс… который иногда упускают. Человек имеет право на имущество только пока он либо свободный гражданин, либо раб со специальным пунктом в договоре. Причём второе возможно, только если свободный гражданин сам заключил такой договор. Если же человека захватили в рабство, он попал в него по решению суда или просто до этого не считался свободным гражданином, как, например, ребёнок или рендер, то у него нет никаких прав — он вещь. Вещь, которую можно продать, можно ликвидировать, выбросить и так далее. Случается, что данный факт граждане других стран и бывшие рендеры упускают или не принимают всерьёз — в результате сталкиваются с огромными проблемами. Если человек попал в рабство не по своей воле или по своей, но без условия о сохранении прав, то всё, что ему принадлежало, либо тут же переходит по завещанию (если таковое есть), либо его забирает государство. Он уже не имеет права владеть или распоряжаться своим бывшим состоянием и имуществом. Никаким. Даже листком бумаги, — Шас помолчал и ровно добавил: — К нашему старому разговору. Именно по этой причине деньги и прочая собственность — то есть богатство — не поможет при исключении из рядов разумных. Оно уже не будет принадлежать новоявленному рабу.

Новые сведения выбивали из колеи. По словам опекуна выходит, что копить деньги бесполезно — они не помогут. Хотя стоп! Деньги не помогут при лишении звания разумного существа, а вот, например, в случае болезни — вполне способны сыграть решающую роль. И всё равно что-то кажется странным…

Я нахмурилась, пытаясь поймать ускользающую мысль, и Шас тут же сделал паузу. Что-то, виденное или слышанное раньше, противоречило нынешней информации. Но что?

Точно! Некоторые налоги! Какой вообще смысл, например, в налоге на медицину, если страхования как бы нет? Зачем платить дважды?

— Элементарно, — небрежно хмыкнул Шас. — Например, налог на ту же стоматологию гарантирует, что в случае, если ты заключишь договор с клиникой на лечение и она не выполнит взятые на себя обязательства или выполнит их недостаточно качественно, то у клиники и её владельцев появятся большие проблемы… от серьёзных затрат и вплоть до исчезновения клиники и исключения владельцев из рядов разумных. Если же ты забудешь или не позаботишься о налоге, а лечение окажется не соответствующим договору — то это уже только твои проблемы.

Вскочив, я прошлась туда-сюда, пытаясь привести мысли в порядок. Тогда получается, что налог — это всего лишь плата за то, чтобы государственные структуры проследили за исполнением договора? Дико, прямо как мафия какая-то получается…

— Многие налоги дают именно такие гарантии, — кивнул опекун. — Например, если ты платишь налог на питьевую воду, а тебе под видом таковой кто-то подсунул техническую — то у этого кого-то возникнут проблемы. Если домовладелец указал в договоре, что перебои с энергией не более часа, а на деле не так, то при условии уплаты соответствующего налога домовладельца можно будет привлечь к ответственности. В этом случае тебе, как пострадавшей стороне, тоже выплатят компенсацию, но она не пойдёт ни в какое сравнение с тем, что сдерёт правительство с нарушителя. Поэтому, если, например, налог на питьевую воду уплачен, а ты получила продукт, выходящий за пределы нормы, то поставщик постарается уладить дело миром и предложит щедрые отступные, — Шас усмехнулся. — Хотя, говоря откровенно, обычно он будет перестраховываться, чтобы не поставить себя в шаткое положение — так что получить таким образом доход лучше не рассчитывай. Но без уплаты налога заключать контракт на поставку воды почти не имеет смысла — ответственности поставщик не несёт. Более того, если у него нужный налог уплачен, а у тебя — нет, то ты можешь оказаться в ситуации, когда должна деньги тому, кто подсунул тебе брак вместо нормального товара или услуги. Подстраховка выполнения контракта — не единственная, но одна из основных функций наших налогов.