Софья Непейвода - Первые шаги

Немного отдохнув, отправилась знакомиться с квартирой. Всего две комнаты, кухня, санузел и небольшая прихожая. Странно, мне казалось, что тартарцы живут гораздо богаче. По внутренней обстановке помещения тоже не производили впечатление владений зажиточного человека. В спальне даже кровати нет, только узкий гамак, брошенный на пол тонкий матрас или, скорее, толстое одеяло (на котором ночевала я), да несколько шкафов. Кабинет (если его можно так назвать) по размерам просторнее и с большим камином у одной из стен. Кстати, судя по всему, камин реальный, а не иллюзия. Это доказывал характерный запах, наличие пепла с остатками углей и, особенно, — поленница чуть сбоку, у стены. Перед камином лежал большой мягкий ковёр, а у окна стояло удобное кресло и стол с компьютером — вот и вся обстановка. Учитывая то, что мебель в этой комнате, в отличие от остальных помещений, деревянная, диссонанс между кабинетом и остальной квартирой огромный. Камин, да ещё с дровами, вообще выглядел дико и, скорее всего, являлся капризом Шаса, а не необходимым или хотя бы полезным сооружением.

День полностью ушёл на отдых, обследование квартиры и чтение инструкций. Последние очень помогли — без них было бы сложно догадаться о предназначении многих приборов. Уже вечером я устроилась у окна в кабинете (единственного в квартире). Вот интересно, оно настоящее или такой же обман, как в Белокермане? Впрочем, даже если обман, то явно с дизайном под городскую среду — потому что вид из него, в принципе, соответствовал ожидаемому. Но если даже окно настоящее, то как его открыть, найти так и не удалось.

Время тянулось медленно — казалось, что уже глубокая ночь, а за окном всё ещё был вечер. За день я так устала, что решила не дожидаться Шаса: ведь глупо сидеть, когда можно подремать. И, судя по всему, заснула слишком крепко… а следующее утро началось с уже знакомого тычка.

— Ухожу, вернусь завтра. Продукты на кухне, выходить нельзя. Вопросы есть?

— Куча вопросов, — поспешно кивнула я.

— Из этой кучи жизненно-важные есть? — поморщившись, уточнил опекун и, дождавшись отрицательного ответа, покинул квартиру.

Так началась моя жизнь в Тартаре.

Увы, Шас не соврал, когда предупреждал, что последствия прививки тяжёлые. Вначале я надеялась, что с каждым днём будет становиться легче, но уже вскоре поняла, насколько ошибалась. Ненадолго отступившая дурнота и тяжесть вернулись, да ещё и в правом подреберье постоянно муторно тянуло — как будто там огромный болезненный синяк.

— Скорее всего, барахлят органы, отвечающие за очистку крови от токсинов, — спокойно пояснил опекун после того, как я сообщила об изменении состояния. — Экстренные прививки, даже высокого качества, являются очень тяжёлой нагрузкой на организм.

Но Шас не ограничился отговоркой и без промедления сводил меня в больницу, где подтвердили его версию.

— Чистка тут не поможет, — заметил тартарец на пути обратно. — Потому как она выведет искусственный иммунитет и болезнетворных агентов — именно они вызывают такую реакцию.

Я молча кивнула.

В результате постоянного плохого самочувствия, ещё ухудшающегося после каждого приёма пищи, получилось так, что я жила фактически от завтрака до обеда, а от обеда — до ужина, потом опять до завтрака. Только станет лучше — пора есть (а голодать опекун запретил категорически, заявив, что иначе естественный иммунитет не окрепнет и придётся начинать всё по второму кругу). Никаких дел, кроме банального самообслуживания, Шас мне не поручал. Впрочем, вряд ли я была способна принести хоть какую-то пользу — сил не оставалось даже на чтение.

Прошло больше месяца прежде, чем состояние стабилизировалось, а печень перестала возмущаться по любому поводу. Опекун, по прежнему, большую часть времени проводил вне квартиры, выход же мне из неё был закрыт — поэтому я активно начала осваивать немногую имеющуюся в наличии технику. И, в первую очередь, компьютер. Сразу же обнаружила неприятный сюрприз: Шас поставил программу для обучения другим диалектам общего языка. Причём настроил её так, что не пройдя успешно несколько упражнений, я не могла получить выход к другой информации. А через время языковой комплекс снова блокировал доступ — и опять приходилось учиться.

Поскольку информации в сети было огромное количество, да ещё и чрезвычайно интересной, я по много раз за день вынужденно занималась. Кстати, весьма успешно, тем более, что оказалось достаточно освоить именно непривычное звучание — построение фраз и сам язык действительно полностью аналогичен уже известному. К сожалению, опекун не ограничился только звучанием, заставив выучить ещё несколько тепловых, цветовых и тактильных диалектов, а также написание — несколько цветовых и тактильных, и тактильную «речь». По его мнению, это минимальный набор, а остальное уже на моей совести: захочу — изучу. Однако мне и «минимальный» набор казался слишком большим, тем более, что язык приходилось осваивать дальше, а значение некоторых терминов переоценивать. Так что если хотя бы минимум на хорошем уровне понимать буду — уже достижение.