Софья Непейвода - Первые шаги

Кстати, сведения о размере Миртара подтвердились. Да и вообще, гигантская пятёрка действительно являлась таковой. Нередко между границами этих государств оставалась узкая нейтральная зона (узкая в масштабах гигантов, а на деле почти всегда превышающая пятьдесят тысяч километров, причём иногда во много раз) — в ней и ютились остальные, так называемые мелкие, страны. Например Белокерман находился в нейтральной зоне между Миртаром, Тартаром и Древтаром, но прилегал к первому из гигантских государств.

Самые общие сведения о расположении, границах, внешней и внутренней политике гигантов, их основных особенностях — изучать приходилось пусть по верхам, но многое. Честно говоря, после прочтения об этих странах, у меня возникло больше вопросов, чем ответов. Например, почему время в разных местах течёт по-разному? Или как Миртар умудряется существовать на территории, где размножения недостаточно для поддержания численности населения? Однако рыть землю в поисках истины сейчас не так актуально… важнее освоить школьный курс.

А при изучении базового минимума по обществоведению я одновременно узнавала новые аспекты жизни в Тартаре: правила поведения, особенности законов, обычаев и взаимоотношений между разумными. Многое приходилось запоминать: вдруг компьютер будет недоступен, а упустив кажущуюся мелочь, легко потерять жизнь.

Как можно было предположить, после долгих сомнений Шас всё-таки решил купить опасную химеру. Но вот чего я не ожидала, так это того, что он поинтересуется моим мнением на данный счёт.

— Ты читала про его виды. Что думаешь?

Вопрос застал меня врасплох.

— Информация пугает, — призналась я. — Но при личном общении он не производит впечатление ни дурака, ни психа, — перед глазами как живая всплыла устроенная над химерой живодёрня. — Невероятно спокойный и сдержанный. Я бы так не смогла. Пусть и глупо и бесполезно, но всё равно бы попыталась вырваться или дать сдачи.

— Я тоже не смог, — криво улыбнулся опекун. — Меня до самой продажи на свободный выгул не пускали.

— Но я не понимаю, почему ты задал вопрос: это ведь твои деньги и твоё решение?

— Моё. Но тебе тоже придётся некоторое время жить с ним рядом.

Я помолчала. Вздохнула и покосилась на опекуна. Тот играл с огнём, и казалось, что Шас полностью поглощён этим занятием. После первого раза опекун вовсю пользовался резервом хвороста, как-то признавшись, что делал бы это с самого начала, если бы знал, что костёр не просто разрешён, но и снабжается за счёт института.

— Ты обращаешься со мной не как с рабом, — высказала я опекуну давно вертевшуюся на уме мысль.

— Как с человеком, по жизненным обстоятельствам попавшим в рабство, — улыбнулся Шас. — Так, как хотел бы, чтобы поступали бы со мной в аналогичной ситуации.

Невольно улыбнувшись в ответ, я отложила компьютер и посмотрела на огонь.

— Его приобретение не противоречит твоему контракту, — пояснил опекун. — Сам по себе он не признан буйным или невменяемым, а видовые особенности и обычаи в таких случаях считаются недостаточными аргументами. Но надо смотреть правде в глаза — в реальности он опасен. Хотя не думаю, что будет причинять нам вред намеренно: в его интересах стать гражданином.

— Я не против твоего решения, — твёрдо сказала я. — Может быть, даже за. Хотя и опасаюсь.

Шас кивнул и закрыл данную тему.

Через некоторое время объект разговора покинул институт, но опекун по-прежнему часто ночевал в моём вольере.

— Квартиру пришлось сменить, — поделился он. — Новая мне меньше нравится, так что пока есть возможность — буду отдыхать здесь, — заметив мой взгляд, Шас смутился. Но лишь на мгновение. — Да, ты права. Если откровенно, то тут я чувствую себя в большей безопасности. К тому же, поведение у него…

— Буянит? — я резко села.

— Нет, придраться не к чему. Точнее все неудобства были предсказуемы и больше связаны с физиологией, чем с воспитанием, — признался опекун. — Не забивай голову. Скоро сама увидишь.

Я кивнула и поудобнее устроилась у огня. Время моего пребывания в институте подходит к концу. В последний месяц изменений не заметно, да и исследователи явно заканчивают свою работу.

Так и получилось. Уже через две недели Шас сообщил, что контракт завершён и всё что могли в институте, уже сделали.

— Последняя ночь, завтра с утра провожу в квартиру, — с тоской поглядев на вольер, закончил опекун.

Шаса понять несложно: наверняка, помещение такого типа стоит немало и расставаться с комфортными условиями опекуну не хочется. Поэтому я тоже постаралась насладиться этим вечером. Впервые сама сходила за топливом для костра и была инициатором его разведения. Но всё равно, в отличие от Шаса, радовалась, что исследования завершены и мы наконец-то вернёмся домой.