Гай Смит - Лагерь

- Понимаю, - один из них держал ее, другой завел руку за спину. - Хорошо, вам лучше пойти с нами, вы сможете написать заявление, а мы постараемся найти тех парней. Мы не можем допустить, чтобы подобные вещи творились в лагере, не так ли? Но мы не можем также допускать, чтобы некая парочка разгуливала голышом, отдыхающие могут пожаловаться. Мы найдем вам кое-что надеть, а, может быть, накормим завтраком.

Он произнес это снисходительным тоном - так разговаривают с парой непослушных детей. Валери не пыталась сопротивляться. Если эти люди решили отвести их с Билли в ту ужасную комнату, похожую на камеру, они ничего не могут поделать. Она опустила голову на грудь и дала волю слезам.

- Боже, Майк, - тихо сказал один из сотрудников службы безопасности своему спутнику, - Шефа ждет ударчик, и я не хотел бы быть тем, кто ему об этом сообщит. Эта пара должна была выйти из-под воздействия препарата, забыть обо всем. Вместо этого они еще больше свихнулись. Это хреновое противоядие не действует!

Глава 25

Энн была поражена, увидев профессора Мортона в прихожей своего шале. Она не слышала, чтобы он стучал; она или оставила дверь открытой, или же он воспользовался служебным ключом. Ее замутило, пол под ней как будто накренился, поплыл. Она подождала, успокоилась.

- Тони! - испуганно и удивленно выговорила она.

- Мне необходимо поговорить с тобой, Энн.

Он явно был не в себе. Перед ней стоял не учтивый седовласый профессор, отдающий распоряжения, вызывающий у подчиненных уважение и невольный страх. На нем уже не было дорогого костюма под белым халатом. Волосы растрепаны, как будто его внезапно подняли с постели, галстук завязан поспешно, скосился на одну сторону, вязаный жилет расстегнут, серые брюки мятые. Более бледным она его не видела. Лицо отчаянное, даже страдающее.

- Говори, я слушаю. - Никаких сделок, это мой дом, и я не на работе. Сотрудник Департамента всегда на работе. Скажи, что тебе нужно, и уходи.

- Мы должны уехать отсюда, Энн. Ты и я. Немедленно! - он жевал черенок незажженной трубки, нервно покусывая нейлоновый мундштук.

- Я думала, что нам запрещено покидать лагерь?

- Все пошло прахом! - он развел руками. - Эксперимент полностью вышел из-под контроля. Они... - он оглянулся, как бы проверяя, плотно ли закрыта входная дверь. - Они убивают невинных людей, и это моя вина.

- Кого еще они убили? - ее дыхание внезапно участилось, во рту пересохло. - Они застрелили Джея, но он получил по заслугам. Кого еще?

- Они убили Мейсов! - он произнес это кричащим шепотом. - Они отправили их на машине. Это все равно, что посадить за руль пьяного. Об этом уже пишут газеты, сообщают по телевидению. Они убили Тонга только потому, что он начал задавать вопросы, и еще трех невинных людей вместе с ним только потому, что те случайно ехали на пляж на том же фуникулере. Они избавились от них, чтобы уничтожить свидетелей. Я в этом виноват, я создал формулу Ц-551. А противоядия ему нет!

- Но ты ведь говорил...

- Да, я врал. Оно могло бы сработать, оно действовало на животных, и я был убежден, что оно подействует и на мозг человека, но у меня не было возможности провести опыт на людях, и я молил Бога, чтобы этого никогда не случилось. Действие Ц-551 должно было бы прекратиться спустя несколько дней, но этого не произошло! Я проверил Эвансов, пока они были без сознания, сделал анализ крови. Я тогда уже знал, что это провал. О Боже, что же будет со всеми? Я тебе скажу: произойдут "несчастные случаи", один за другим. Этот дьявол Малиман теперь волен делать все, что ему заблагорассудится, а он обожает узаконенные убийства!

- Боже мой! - если бы рядом стоял стул, Энн бы рухнула на него, но прихожая была пуста.

- Он и до нас доберется, до тебя и до меня, - Мортон схватился за голову. - Рассчитается сполна, до конца. И об этой трагедии никто не узнает. Мы должны бежать, Энн.

Это может быть какая-то ловушка, она не исключила подобную возможность. Мортон был хороший актер, она уже имела случай убедиться в этом, и не раз, но до сих пор он никогда не терял контроль над собой. Теперь же его поставили к стенке, команда для расстрела уже прицелилась, и он начал молить о пощаде.

Она испытывала к нему одновременно жалость и презрение. Как только ты ставил свою подпись на пунктирной линии, ты отдавал им свою жизнь, свою душу, и они держали тебя этим. Он только на днях напомнил ей об этом, а теперь сам попался.

- Я сказала тебе, что между нами все кончено, Тони, - она говорила холодно, видела, как ее слова ранят его, видела его душевные страдания, бушевавшие в этом блестящем мозгу.