Гай Смит - Лагерь

- Не обращай на них внимания, - Билли пошел вперед, таща за собой Валери. - Да это просто ватага детишек. Наверно, ищут еду, шарят по брошенным домам. Не смотри на них.

Она не могла разглядеть их как следует, видела лишь расплывающиеся очертания; они стояли, угрожающе сбившись в кучу.

- Мне не нравится их вид, Билли, я боюсь, - она почувствовала, как у нее заколотилось сердце.

Толпа приблизилась, они встали возле Валери и Билли полукругом. Юнцы, коротко остриженные, бритоголовые. Джинсы и подтяжки, огромные ботинки. Похожи на тех, которые устроили беспорядки во время матча "Волков" с "Альбионом", тогда там были драки, столкновения с покупателями в магазинах до и после игры. Пора бы снова ввести в школах розги, а также всеобщую воинскую повинность, тогда бы этому безобразию был положен конец. Господи, ну и тупые же лбы, когда все стараются выжить, они готовы к бесчинствам.

- Вы только гляньте на этих чокнутых - парень, по виду их вожак, преградил дорогу Эвансам. - Напялили зимнюю одежонку, чтобы не замерзнуть. А кальсоны ты надел, дедуля? - Грубый хохот, насмешки. - Давай-ка посмотрим!

- Пропустите нас, пожалуйста! - Билли попытался произнести это твердо, но получилось неуверенно. Он заслонил собой Валери. Не было смысла велеть ей бежать, потому что бежать было некуда. Они должны как-то вывернуться, разрядить обстановку.

- Никуда вы не пойдете, - парень выпрямился во весь рост. -Я уже сказал, что мы хотим посмотреть на твои кальсоны! И на ваши панталоны до колен, миссис!

Парни снова заржали, еще теснее сомкнули полукруг.

- И у нас есть что показать вам, да, парни?

Шорох и звяканье, они запустили руки себе в карманы, вытащили свое оружие, подняли кверху: кастеты с шипами, велосипедные цепи, ножи, шар с торчащими из него гвоздями, пустые бутылки из-под пива, которые они держали за горлышко.

Валери еле держалась на ногах. Банда разгулялась, и им придется худо. Где же полицейские в серой форме? Она была бы им даже рада сейчас.

- Скидывайте одежонку, посмотрим на ваше кружевное бельишко! - угрожающе прохрипел парень. - Оба, скоренько!

- Нам придется ему подчиниться, Билли, - прошептала Валери. - Ведь на нас нет такого белья. Может быть, если мы им покажем, они уйдут.

Билли Эванс начал расстегивать пальто, возиться с ремнем брюк. Его ширинка была по-старомодному на пуговицах, он не доверял "молниям", те вечно застревали. Он почувствовал, как брюки ослабли, отпустил их, они упали. Ледяной ветер раздувал его трусы, хлопал ими по ногами.

Раздался смех - злобный, невеселый; парни вытянули шеи, стараясь рассмотреть его белье.

- На нем моднячие, - указал предводитель острием ножа. - Длинные, но не кальсоны! Ну, ты пока погоди, а мы посмотрим на твою дамочку, что там у нее надето!

Валери расстегнула пальто, задрала платье. Вот, смотрите, грязные подонки! Трусики, какие носят девочки-подростки. Довольны?

Они не были довольны.

- Скиньте их, миссис! И ты, дедуля!

О Боже, она хотела бы потерять сознание, ей было бы все равно, если бы она сейчас умерла. Она вцепилась в резинку трусиков. Яне собираюсь показывать вам это!

Билли спустил трусы, Его рубашка задралась от ветра; парни опять вытянули шеи, чтобы увидеть, толкая друг друга. Насмешливый возглас в унисон, кто-то сказал:

- Бог ты мой, ты глянь, ну прям как у осла!

Билли в замешательстве прикрылся руками. Ублюдки!

- Ну, миссис, снимайте!

Валери отступила на шаг, спряталась за мужа:

- Нет, я не буду. Я... я закричу.

Трое бритых вышли вперед, уставились немигающим взглядом на дрожащую от страха пару. Высокий достал цепь, раскрутил ее. Все следили за этим маятником, завороженные, почти загипнотизированные. Цепь раскачивалась все сильнее: полукруг, полный круг. Все быстрее и быстрее, пока цепь не превратилась в пятно, зловеще поблескивающее в сумерках рассвета. Угрожающий свист.

Валери затряслась, отступила в сторону, дрожащими руками начала стаскивать трусики. Они упали до колен, она потянула за них, и белье соскользнуло вниз, задержавшись у голенищ ее сапог. Она закрыла глаза, распахнула пальто и задрала подол платья до пояса. Ноги раздвинуты, глаза закрыты. О, какое унижение! Воспоминание об этом будет преследовать ее до самой смерти. Я не буду смотреть на них. Поглядите и кончено.

Она почувствовала, как они толпой обступили ее, слышала их шумное дыхание, присвистывание, бормотание. Один из них проворчал:

- Похоже на наш дверной коврик у черного хода, который мамаша потом выбросила!