Гай Смит - Лагерь

- Боже мой! - он откинулся на подушки, уставился в потолок. - Но мы же можем что-то предпринять.

- Например?

- В твоем возрасте ты легко можешь сделать аборт.

- Я не хочу делать аборт, Гвин. Более того, я не собираюсь делать аборт, и ты не сможешь меня заставить.

- Боже ты мой! - на бледных щеках Гвина выступили два одинаковых красных пятна. - Ладно, если ты настаиваешь на том, чтобы рожать, не впутывай меня в это дело. Позже ты сможешь отдать его на воспитание.

- Ты, очевидно, не знаком с новым законом о деторождении, - в этот момент она ненавидела его сильнее, чем в любой другой период их супружества. Эгоистичная свинья, ему нет ни до кого дела.

- Я не слышал ни о каком законе, - ответил он.

- Конечно, я и не ожидала, что ты будешь интересоваться, если там нет для тебя денежной выгоды. - ей вдруг захотелось отвесить ему пощечину, со всей силы. - Они сокращают численность населения, иначе планета умрет от голода, не будет хватать еды, все окажутся без работы. Ни одной семье не позволено иметь больше одного ребенка. А если закон нарушить, они могут посадить тебя в тюрьму. И они забирают ребенка, ты никогда не увидишь его. Вероятно, они его усыпляют. Ну, теперь ты понимаешь?

- Тогда тебе придется сделать аборт, если не хочешь отправиться в тюрьму!

- Подонок! - она никогда еще в жизни не ругалась, кроме тех исключительных случаев, когда иногда произносила плохие слова про себя, но сейчас он вывел ее из себя. - Я не собираюсь делать аборт, а штраф придется платить тебе, потому что у меня нет денег. И оба родителя отправятся в тюрьму. Подумай об этом!

Это заставило его замолчать. Она наблюдала, как он все ниже опускался в постели, хватаясь за простыню, пытаясь натянуть ее на себя. Ты не можешь спрятаться в постели, Гвин, тебе придется смириться с фактом, что у нас скоро будет ребенок.

- Где ты узнала всю эту чушь? - из-под простыни виднелись только его глаза.

- Я прочла об этом в газетах. - Не спрашивай меня, в каких, потому что я не помню. Или видела по телевизору. Я не знаю. Я только знаю, что это правда.

- Где Сара? - спросил он шепотом, как будто искал какую-то поддержку от своей дочери. Он умел управлять Сарой, и она была за него. Много раз из-за них Рут в слезах поднималась в спальню.

- Я... - Рут закрыла глаза, потрясла головой, как будто пыталась припомнить. - Да, я помню. Она уехала отдыхать с Норманом.

- Что?!

- Ты слышал. Мы старались отговорить ее от этого, но у нас ничего не вышло. - Рут провела рукой по глазам. Им только не хватает сейчас, чтобы Сара объявила, что она находится в интересном положении, чтобы все они влипли. - Я думаю, нам следует смириться с этим, Гвин. Сейчас восьмидесятые годы, не пятидесятые. Мы не можем силой держать детей дома. Мы планировали приехать сюда, чтобы они находились с нами и мы могли бы за ними присматривать. Но подростки больше не ездят на отдых с родителями. Здесь только ты да я, и у нас возникла проблема.

- Понимаю, - глаза его были закрыты, он выглядел усталым, - но я должен отдохнуть, Рут. Ты же знаешь, что сказал врач.

- Отдохни, спи, сколько хочешь, - она стала одеваться, благоразумно открыв дверцу платяного шкафа и спрятавшись за ней, чтобы он не смог увидеть ее, когда она будет снимать ночную сорочку. - Пойду пройдусь, день прекрасный, прогуляюсь по лагерю. Если я тебе понадоблюсь, я около часа приду на ленч в ресторан. Бр-р-р. Не думаю. что смогу даже смотреть на еду!

Он закрылся простыней с головой, лежал и слушал, как она передвигается, шуршит одеждой, чистит зубы в ванной. Быстрые шаги, хлопнула дверью. Он остался совсем один.

Все это очень странно. И в вихре его мыслей одна вдруг поразила его, заставила напрячься и зажмуриться в темноте спальни. Если Рут беременна, то, может быть, отец ее ребенка кто-то другой! Другой мужчина!

Он сел, отбросил простыню. Он увидел в зеркале открытой дверцы шкафа свое отражение - осунувшееся, потемневшее от гнева лицо.

- Ах ты сука! - закричал он. - Сука подлая, ты тут спала со всеми подряд, а теперь пытаешься обвинить меня! И я почти что попался. Боже, да ты проклянешь тот день, когда родилась, дай мне до тебя добраться!

Он встал с постели, покачнулся, упал на матрас, растянулся. Ужасно. Он не помнит, как ослаб. Лежа в постели, он услышал, как кто-то стучит костяшками пальцев по входной двери.

Внезапно его обуял страх: кто-то стоит у двери и хочет войти. Кто-то чужой, это не может быть Рут, потому что у нее свой ключ, а больше он никого не ждет. Он с трудом натянул одежду. Из мятых брюк вылезала рубашка, волосы растрепаны.