Гай Смит - Лагерь

- Это тушеное мясо с кэрри из ресторана, - он стал раскладывать еду на тарелки, мясо не так уж и высохло, а он боялся.

- Прости, что опоздала, - она поцеловала его. - Я не виновата, правда.

- Я тебе верю, - он налил им вина. - Но должен признаться, я уже слегка забеспокоился.

Внезапно все встало на свои места, как будто он вдруг перестал биться головой о стену.

- У меня тоже был довольно утомительный день. - Тарелки уже стояли в раковине, и он решил рассказать ей о Синди. Лучше объяснить все сразу, чем потом, если она сама каким-то образом узнает.

- Да? Вот не думала, что у отдыхающих есть какие-то проблемы!

- Я и сам не думал до сегодняшнего дня, - он рассмеялся, но смех получился немного нервным. - Видишь ли, я гулял себе, никого не трогал, мечтал о сегодняшнем вечере. Вдруг откуда ни возьмись появилась эта грязная, но складно говорящая птичка...

Он рассказал ей все, и его немного встревожило выражение ее лица, ее глубокий интерес, то, как она наморщила лоб и слегка побледнела. И когда она пила вино, ее пальцы, держащие ножку бокала, так сильно дрожали, что вино чуть не выплескивалось.

- Как она выглядела? - в ее вопросе прозвучала настоятельность.

- Темноволосая, небольшого роста, но по виду как из-под забора. И, конечно, подбитый глаз и разбитая губа красоты не прибавляют, так?

- Синди, говоришь, ее звать? - Энн словно говорила сама с собой. Затем она посмотрела ему прямо в глаза и резко спросила: Ты запомнил номер их шале?

- Да. Двадцать четыре.

Она была явно взволнована. Черт, надо ему было смолчать, но почему вдруг Энн так завелась? Это его разозлило, их вечер шел насмарку.

- Вообще-то, - сказал он, - хотя меня это и не касается, я подумал, что мой моральный долг сообщить об этом.

- Сообщить об этом?! - она поставила бокал на стол. - Ты ведь никому об этом не говорил?

- Пока нет.

- И не говори!

- Эй, перестань, Энн. Если этот подонок бьет ее, он может ее покалечить, даже убить, тогда это останется на моей совести, потому что я ничего не предпринял. Я, знаешь ли, не из тех, кто отворачивается и проходит мимо, когда кого-то избивают на другой стороне дороги.

- Дело... не в этом, - она отвела глаза в сторону. - Уверяю тебя. Ноты не должен сообщать об этом, понимаешь?

- Нет, ни черта я не понимаю. Тебе об этом что-то известно. Эта девушка, Синди, ты ее знаешь? В чем дело?

Она помолачала, глубоко вздохнула, как будто хотела успокоить нервы.

- Джефф, я хочу, чтобы ты мне абсолютно доверял. Я хотела бы рассказать тебе все, поверь мне, это так. Но я Не могу. Хорошо, если тебе от этого легче, я сама сообщу об этом случае. Но прошу тебя, пожалуйста, доверяй мне и не задавай мне вопросы, на которые я не смогу ответить! - ее руки обвили его шею, она спрятала лицо у него на груди, он чувствовал, как она борется со слезами. - Джефф, как ты не понимаешь, я же люблю тебя!

Эти слова стоили всех его терзаний. Они эхом звучали у него в голове, заставляли его крепко прижимать к себе Энн. Им овладела эйфория, он не мог и мечтать об этом. Но все равно оставался факт, что в "Раю" происходит что-то зловещее.

- Хорошо, - пробормотал он, - я никому не скажу ни слова, но только потому, что тоже люблю тебя, Энн. Но я знаю, что что-то случилось, и ты с этим связана. Если я смогу помочь, я это сделаю. Если ты захочешь мне рассказать, я тебя выслушаю. Дорогая моя, я так о тебе беспокоюсь.

Внезапно Энн Стэкхауз не смогла больше сдержать слезы.

Глава 9

Гвин Мейс долго лежал в постели, пытаясь точно вспомнить, что его тревожит. Он проснулся, испытывая смутное беспокойство, как будто что-то случилось вчера, из-за чего он плохо спал, но сейчас он ни за что не мог вспомнить, что же это было.

В какой-то момент ему даже пришлось побороть нарастающую панику. Может быть, у него случился удар, и это повлияло на его мозг; или у него опухоль мозга. И он не узнавал эту спальню, небольшую и очень обыкновенную. Конечно же, он не дома, не в "Соснах", в своем просторном загородном доме, окруженном тремя акрами разбитого по плану сада и загоном, где Сара держала своего пегого пони. Где же он находится? В каком-то заведении, в палате психолечебницы или в тюремной камере? О Боже!

Он боялся встать с постели. Постель была приятным, безопасным местом, здесь можно натянуть простыню на голову и отделить себя от всего остального мира; тогда не надо никого видеть. Можно спрятаться. Он весь вспотел и дрожал. Он хотел в туалет, но боялся. В самом крайнем случае он помочится в постель, и хрен с ними, кто бы они ни были, эти люди, держащие его здесь пленником.