"Негр или папуас",- подумала про себя Сахно, поглядывая на несуразно длинные полы фрака, белую манишку, а особенно - густо-черные окуляры, которые резко контрастировали с физиономией слуги. Расспросить хозяина она не отваживалась.
Однако хозяин сам, перехватив, наверное, заинтересованный взгляд Сахно, заговорил о лакее.
- Как вам нравится выправка? - усмехнулся он вслед слуге, который поставил кушанье и ушел так же тихо, как и пришел.
- Н-да, выправка...- кивнула Сахно.- Очень хорошо.
- Ха-ха! А внешность?
- Он негр?
- Нет. Из очень редкого, почти уже вымершего племени нильских хамитов. По имени - Хаквилавилис. О, я много потрудился над его воспитанием. Теперь так трудно найти хорошего слугу.
- Н-да,- невнятно пробормотала Сахно.
- Эти профсоюзы, вечерние университеты, газеты и все такое прочее,скривился профессор,- ужасно портят нижние классы людей. Первый попавшийся дикарь куда лучше нашего квалифицированного культурного лакея... Или, может, при вас такого нельзя говорить? - ласково поинтересовался профессор.- Может, вы социалистка?
Сахно еще раз невнятно что-то буркнула.
- А главное,- продолжал доктор Гальванеску. по своей привычке не ожидая ответа,- он нем, слеп и глух (потерял все после оспы, от которой я его спас). Особенно похвальные качества для прислуги.
Уже начинало темнеть. Из сада доносились дурманящие запахи южных цветов и приятная свежесть фонтанов. Между прочим, на этих самых фонтанах Сахно смогла убедиться и в рациональности радиоаппарата Гальванеску, и в сноровистости его невидимых слуг. Во время ужина профессор время от времени откладывал вилку, чтобы пощелкать на своем аппарате. После одной из таких "гамм" полив цветника вдруг прекратился, и фонтаны, выполнив свою функцию, плавно и дружно перешли к выполнению чисто декоративной роли. Их струи были теперь направлены вверх и причудливыми гирляндами красновато отсвечивали в лучах заходящего солнца.
Ведя сейчас с доктором Гальванеску пустячный разговор о Берлине, немецкой академии и румынском хозяйстве, Сахно все время поглядывала в сад, любуясь пейзажем и наслаждаясь запахами цветов. Именно в это время в конце цветника на аллее появилась какая-то человеческая фигура, очевидно, направляясь сюда. Это дало Сахно повод еще раз с удовлетворением констатировать, что опасения ее о полной безлюдности этой местности оказались преждевременны. Доктор Гальванеску тоже увидел эту фигуру, однако проявил совершенно очевидное недовольство - он забеспокоился и сурово нахмурился. Однако сразу же отвернулся и, забыв про нее, взялся что-то искать в своем блокноте. Найдя, застучал на своей машинке. При первых же ударах клавиш фигура сразу остановилась, постояла какой-то миг, потом быстро повернулась и почти бегом направилась назад, исчезнув за поворотом аллеи.
Сахно не могла не обратить на это внимания хозяина, высказав опасение, не вор ли это. Однако доктор Гальванеску ответил, что воров здесь не бывает - им не перелезть через электрическую стену. Подумав немного, добавил:
- Это был один из моих управителей. Он шел ко мне на вечерний отчет.
- Однако почему же он так быстро повернул назад? Забыл, может, что? наивно поинтересовалась Сахно.- Или, может, увидев, что вы не один, не захотел вас беспокоить?
- Почти что так. Только это я велел ему вернуться.
- Вы? - удивилась Сахно.- Но ведь вы ему ничего не крикнули.
- Я протелеграфировал ему.
- Неужели он?..
- Да. Мои управители всегда имеют при себе небольшие приемники. Это очень удобно в работе.
Закурив, доктор Гальванеску известил, что осмотр его хозяйства Сахно может начать завтра с шести утра, когда Гальванеску будет делать утренний обход. А поскольку солнце уже зашло и стрелка часов подошла к девяти, то хозяин, покалякав еще немного и выпив грогу, предложил идти на отдых. До десяти он еще будет читать книжку и слушать сообщения из столичных и зарубежных газет, а после десяти засыпает: таков его распорядок, которому, хотят они или не хотят, должны подчиняться и гости.
- Ваша комната готова. Доброй ночи.
Сахно откланялась, и по тому же коридору отправилась к себе.
В комнате ее ожидал лакей. Он застелил постель и готовил вечернюю ванну. Оставив свое дело, лакей тут же взялся помогать Сахно раздеваться, хотя она того и не хотела, так как не собиралась еще спать да и не привыкла, чтобы ей кто-то помогал в туалете, особенно мужчина. Она попробовала это сказать лакею, однако тот не обратил внимания на ее слова. Вспомнив о его глухоте, Сахно не нашла способа с ним разговориться и вынуждена была позволить раздеть себя и надеть на плечи купальный халат.
Читать дальше