Ольга Елисеева - Сын Солнца

Акалелю показалось, что свет плотно сдавливает ему голову, очищая ее как апельсин от шкурки — от волос, кожи, костей, а потом впиваясь в мозг. Тем временем боги были погружены в свои дела. По воздуху двигались блестящие коробки, одна из них зацепилась при неловком повороте за угол, открылась, и из нее на пол посыпались прозрачные цилиндры, наполненные красной жидкостью. «Кровь», — догадался принц. Его мысли текли медленно-медленно, словно свет заморозил их.

В этот момент на запястьях его рук и щиколотках ног защелкнулись отполированные кольца. Кандалы? «Совсем как у людей», — поразился Акхан. Или это и делалось для людей? Принц не понимал, зачем существа собираются его пытать, ведь они ни о чем не спрашивали. Им и так все было известно. Иначе зачем вгрызаться в голову?

Но богов интересовало нечто другое. Длинная серебряная спица впилась в сгиб руки акалеля и толчками начала откачивать темную венозную кровь. Другая под углом вошла в спину и проникла в позвоночник. Белые уродцы и оттуда хотели что-то высосать. Они взяли у него по кусочку всего, забравшись даже в желудок. Если б Акхан не чувствовал полного отупения — заторможенности тела и сознания, — он бы, наверное, не перенес этого.

Казалось, ему пересчитали кости, заново перемотали кишки и поменяли местами сердце с легкими. Принц ощущал себя так, будто в его внутренностях кто-то рылся, как грабитель в сундуке, не нашел ценностей и с досадой захлопнул крышку, не заботясь о том, что вещи остались скомканными и перепутанными.

Второй раз в жизни Акхан встречал богов и второй раз испытывал крайнее отвращение. Похожее чувство охватывало его в юности после ритуальных игр с коровами. Невероятная тяжесть. И невероятная грязь. Выход за пределы человеческого, оказывается, не возвышал до божественного, а ронял до скотского состояния.

Все в них было противоестественно. Невозможно для людей. Эти белые твари оставались враждебны человеку. Ненавидели его. Боялись?

Эта мысль пришла к Акхану внезапно и поразила своей нелогичностью. Чего им бояться? Вот он лежит, выпотрошенный, как треска перед кухаркой. И все же что-то в нем их пугает. Словно внутри него имеется некое не приведенное в действие оружие, которое при умелом обращении может разнести в клочья и серебряный диск, и гору, и самих богов…

Что это было? Принц не знал. Но сами червяки, недовольно шипя, отступили от него. Наручники щелкнули, выпуская акалеля. На волю? Он все равно не мог двигаться. Но в этот миг зрение Акхана странным образом изменилось, а сознание расширилось до болезненных пределов. Он словно получил способность видеть через стены. Все, что происходило там, необыкновенно придвинулось — бросилось ему в лицо.

Серебряный шар готовился покинуть недра горы, выскользнув из Лабиринта под ней. В сущности, сам Лабиринт был не чем иным, как удобной гаванью для таких вот небесных блюдец, вырытой в опустошенном до того вулканическом основании. Точь-в-точь в таком же, как Туудум на другом краю света.

Шар собирался ускользнуть, но медлил: продолжалась погрузка на борт. И вот в невероятно длинном коридоре принц увидел своих детей. Близнецов Постума и Цетис. Боги-черви уводили их прочь, осторожно подталкивая в спину студенистыми подобиями рук. Дети шли, держась друг за друга, но, кажется, не испытывали страха. Они даже улыбались своим провожатым, а те кивали им плоскими головами в такт шагу.

При виде этого Акхан испытал ни с чем не сравнимое отчаяние. Он попытался закричать. Голос колом встал в горле. А в следующую минуту вышел вместе с потоком крови, хлынувшим на пол. Свет резанул его по мозгу, выжигая все мысли.

«Исполни приказание царя Яхмеса, и твои дети не пострадают. — Эта фраза, не сказанная, а вплавленная акалелю в голову, была единственным, что он запомнил из увиденного в Лабиринте. — Открой нам дорогу в Туле».

Наутро бритоголовые жрицы-смотрительницы с удивлением нашли Принца Победителя на пороге Лабиринта. Его лицо было обожжено нездешним светом. От потери кожи спасла лишь шерсть с паутиной. Речь акалеля казалась невнятной. Из всего, что он говорил, можно было разобрать только одно слово: «Туле».

Корабль накренился и врезался носом в отмель. «В мире нет равновесия!» Усмешка прорезала плотно сжатые губы принца, он перегнулся за борт. Матросы застыли, ожидая гневного рыка, но акалель только почесал пальцем губу, сплюнул в воду и, не выбранив кормщика, побрел прочь. «Выбирайтесь сами»— было написано на его мрачном, опухшем от многодневного пьянства лице.