Ольга Елисеева - Сын Солнца

— Пошел! — услышал он резкий, как щелчок бича, голос первой из жриц-акробаток.

Худенький смуглый мальчик лет двенадцати по-обезьяньи шустро взобрался ей на плечи, вытянул вперед руки и с ритуальным возгласом «Ойэ!» рухнул на приближавшегося быка.

Женщина отскочила в сторону. Акхан видел, как тонкие руки прыгуна скользнули по рогам, оттолкнулись от хребта животного и… Выполнив кувырок в воздухе, ребенок благополучно приземлился за спиной белого чудовища.

Вторая акробатка мгновенно подхватила его за талию и побежала к краю амфитеатра, где передала счастливого прыгуна через борт подоспевшим наставницам. Дело было сделано. Акхан глубоко вздохнул.

— Пошел! — щелкнул над ухом второй бич.

Следующий мальчик толкнулся не столь удачно, хотя страховавшая его женщина обеспечила ему хорошую силу броска. Его левая рука соскользнула с рога, он полетел не через хребет быка, а скатился с белого потного бока прямо на песок. Трибуны ахнули, но жрицы-акробатки хорошо знали свое дело. Вторая наклонилась и успела выдернуть прыгуна прямо из-под копыт быка.

— Хай-ре! — приветствовали ее зрители. На этот раз они рукоплескали искусству женщины.

Бык обежал большой круг по арене и повернул обратно. Его злили люди, развлекавшиеся с ним. Он хотел от них избавиться.

Теперь первым стоял Акхан. Он чувствовал, как у него в ушах гулко стучит кровь, бьет бичами по жилам, мутит глаза. Принц сам не ожидал от себя такого волнения. Раньше он прыгал не задумываясь. Стукнул барабан, крикнула жрица, сверкнули желтоватой костью рога чудовища. Удар ступней о песок. Ладоней — о хребет. Жаркая потная волна в нос. Раз — и ты уже по ту сторону. Жизнь или смерть. Как повезет.

Три дня до праздника Акхан упражнялся у себя во дворе на старом деревянном брусе, на котором поколения юных принцев из дома Тиа-мин отрабатывали свое главное искусство — прыжок в вечность.

Однако сейчас сердце акалеля сковал откровенный ужас. Вилорогий гигант всхрапывал, как кипящий котел. Было в нем что-то не от мира сего, точно его копыта разрывали тонкую пленку повседневности: дрожащий от жары воздух, яркое небо, пестрые трибуны — а в образовавшихся дырах зияла кромешная пустота.

— Пошел! — Гортанный вскрик жрицы застал принца врасплох.

Бык оказался совсем близко. Страховавшая маленьких прыгунов женщина отступила в сторону. Она ничем не могла помочь Акхану. Только мешала. «Давай!» — было написано у нее на лице.

Но принц никогда не прыгал слишком рано. Он хорошо помнил, как однажды его партнер, парнишка лет девяти, по вине подкинувшей его акробатки оказался в воздухе прежде положенного. Кувырок не получился, бык принял мальчика на рога и подбросил вверх уже продырявленное в двух местах тело.

— Пошел!!! — выкрикнула жрица.

Акхан медлил. На трибунах ахнули, ожидая, что бык вот-вот врежется в нерешительного прыгуна.

Принц почувствовал, как взмокают волосы у него на затылке. Раз, два — для себя он всегда считал сам. В тот момент, когда чудовище приблизилось к нему вплотную, а острые желтоватые рога задрожали на уровне груди, Акхан вцепился в смертоносную кость ладонями и, оттолкнувшись ногами от земли, взлетел в воздух.

Оказалось, у взрослого тоже есть преимущества в прыжке — сильный самостоятельный толчок и крепость рук, позволявшая быстро перекинуть тело через хребет быка. Больше всего принц боялся, что во время прыжка его ноги заденут за спину животного и тогда не избежать падения. Но он вовремя разжал рога, вовремя оттолкнулся ладонями от потной, скользкой спины, вовремя приземлился. Только бычий хвост хлестнул его по лопаткам. «Будет рубец», — мелькнуло в голове у акалеля.

Правая нога чуть запнулась, но Акхан лишь вздрогнул и тут же разогнул колено. Трибуны взорвались рукоплесканиями. У него получилось! Только в эту минуту принц осознал, что и небо, и камень, и земля под ногами — совершенно белые, он не различает их.

У акалеля закружилась голова, как несколько месяцев назад во время ритуала Возложения Змея. Он почувствовал, что вот-вот ткнется лицом в песок. Надо бежать. Бежать через арену, из этого безжалостного пекла к единственному темному месту — входу в Лабиринт. По обычаю, тот, кому удавалось исполнить смертельный прыжок, имел право войти туда, но мало кто им пользовался. Подземелья священной горы — не для людей. Никто не знает, что за опасности подстерегают там. Входящий никогда не выходит прежним. Завидев, что удачливый прыгун несется к каменному устью Лабиринта, зрители вновь затаили дыхание.