Майкл Мил - Эффект Эволюции

Андрей зашел в свою комнату, опустил жалюзи, обрезавшие своими пластинками лучи назойливого солнца, и сел на кровать.

Было около двух дня. Его искали, несколько раз звонили, но он сказал, что заболел и хочет немного полежать.

Звонил даже Кестнер, что Андрея немного развеселило. «Быстро распространяется информация!» — подумал он с отразившейся на лице усмешкой. Наконец все вроде успокоились и оставили Горяева в покое, включая и Кестнера, которого ему удалось убедить, что никакой медицинской помощи присылать не нужно, и что ему действительно просто нужно немного отлежаться и отдохнуть.

Андрей достал бутылку с коньяком, который с некоторых пор всегда был у него в номере. Налил пол стакана. Взял его в руку, некоторое время смотрел сквозь заполняющую стакан насыщенного чайного цвета жидкость. Затем, поморщившись, залпом выпил. Сразу же налил еще полстакана и снова выпил. На этот раз коньяк прошел легко, приятным теплом разливаясь от горла по телу.

«Все, теперь спать!» Он снова подошел к кровати и рухнул на нее, не снимая одежды. Алкоголь помог, и Горяев почти сразу же уснул.

На этот раз уже в девять утра Андрей был в медицинской лаборатории. Сегодня он пришел даже раньше Эймера, что, безусловно, удивило его коллегу, уже привыкшего к частым опозданиям и слегка странному поведению Горяева в последнее время.

Так вот, к моменту, когда Ларс переступил порог лаборатории, Горяев уже успел запросить результаты вчерашних исследований, а тем временем, облачившись в специальный халат и надев стерильные перчатки, присоединился к группе исследователей, работавших с новыми образцами.

Эмоционально он чувствовал себя немного лучше и хотел теперь полностью окунуться в работу, с тем, чтобы хотя бы на время отвлечься от всех этих неприятных мыслей, мучивших его вчера.

Четыре часа работы пролетели незаметно. Андрей присел на стул и, сняв хирургические перчатки, небрежно кинул их в контейнер для использованных материалов.

— Что-то я даже устал, — улыбнулся он, обращаясь к Ларсу и двум молодым лаборантам, стоявшим рядом.

Лаборанты засмеялись. Ларс, снимая медицинский халат, в котором он работал последние несколько часов, и надевая новый, спросил:

— Ну как тебе?

— Судя по материалам вчерашних работ, там тоже все в норме? — немного нервно засмеялся Горяев.

— Да, — с ироничной интонацией произнес Эймер.

— Ну, а с другой стороны, ведь по сути это такой же человек, какие у него могут быть аномалии? — словно размышляя вслух, отозвался Горяев.

— Развитие соответствует примерно шестому месяцу беременности, — задумчиво констатировал его коллега.

— Черт, но развивался-то он быстрее, — сказав это, Горяев гротескно поморщился и встал со стула, тут же с веселым надрывом добавив: — Да, в конце концов, о чем мы говорим, это же не беременность!

Ларс громко засмеялся.

— Надо копать дальше, — продолжал Андрей. — Был у нас в стране в сфере спорта такой лозунг: «Быстрее, выше, сильнее!». Вот и нам нужно двигаться, но не выше, а, так сказать, глубже! Какие-то следы обязательно должны быть. Надо только понять, где их искать, — словно подведя логическую черту, закончил он. И тут же, резко переменив тон, предложил. — Пойдем, может, пообедаем. Ужасно хочется есть!

— Поддерживаю, — согласился Ларс.

Они пошли вчетвером — вместе еще с двумя лаборантами из команды Эймера. Однако одному из ребят по дороге пришлось задержаться. Выяснилось, что нужно было срочно принять новые материалы. Второй коллега любезно решил подождать своего товарища. В результате Горяев и Ларс обедали вдвоем, сев за маленький столик в углу зала.

— Послушай, Ларс, а ты задумывался, каким будет наш мир через сто-двести лет? — спросил Горяев, вилкой покалывая в салате кусочек ярко красного помидора. И, саркастически улыбнувшись, уточнил: — Ну, если, конечно, у человечества хватит ума его не уничтожить.

— Глобальный вопрос, — с усмешкой ответил Эймер, сделав большой глоток сока.

— Да нет, я имею ввиду развитие тех тем, которыми мы здесь занимаемся, — пояснил Андрей, охотясь теперь за маленьким желтым кубиком сыра.

Эймер слегка отодвинулся от стола на своем стуле.

— Ну, я не футуролог, проще, наверное, сказать, что мной движет, — начал он размеренно, — для чего я работаю. Возможно, то, что я скажу, будет выглядеть утопично и банально, но я надеюсь, что мы сможем уже в ближайшие десятилетия решить проблему с большинством наследственных заболеваний, более эффективно лечить заболевания, имеющие в своей основе генетические нарушения, на порядки снизим смертность по вирусным инфекциям. — Он сделал небольшую паузу, после которой быстро добавил. — Ну, я уже не говорю о возможностях генетики в решении продовольственной проблемы и тому подобного, о выращивании или производстве органов, избавлении человечества от проблемы травм, увечий…Продление жизни, наконец! В общем, огромные возможности для улучшения качества жизни людей, такого, о котором мы раньше даже не могли и мечтать.