Майкл Мил - Эффект Эволюции

Андрей разлил по бокалам красное вино, бутылку которого он утром взял в кафе.

— Марсанэ? — удивленно произнесла девушка.

— Да, французское бургундское, регион Кот-де-Нюи, — с шутливо-гордой интонацией произнес Андрей. Дальше, приняв выражение лектора-зануды, продолжил:

— Виноградник располагается на склоне холма, на глинистых почвах с большими включениями известняка. В аромате присутствуют ярко выраженные ягоды и солодка.

Глядя на комическое выражение лица, которое он состроил при этом, Мира не выдержала и рассмеялась.

— Где же ты его здесь взял, — сквозь смех произнесла она.

— Как выяснилось, у нас тут и не такое есть… — ответил Горяев, — в кафе, представляешь?!

Андрей подсел к ней ближе и поднял бокал.

— За этот холодный край, который стал для меня теплей, отразившись в твоих глазах, — глядя на нее с нежной улыбкой, и при этом очень серьезно произнес он.

Мира кокетливо опустила глаза:

— Спасибо.

С этими словами они соединили свои бокалы и сделали по глотку.

Тонкий и терпкий вкус пьянящего напитка коснулся неба Миры, приятным ощущением разлился во рту.

— Хорошее вино, — произнесла она, сделав еще пару глотков.

Вскоре волна тепла и сладкой неги заполнила грудь и разошлась по ее телу до кончиков пальцев ног.

— Я, кажется, пьяная, — весело призналась она, аккуратно поставив бокал на небольшой почти квадратный каменный выступ сбоку от себя.

— У тебя там есть удобный столик, — заметил Андрей.

— Да, я тут хорошо устроилась, — улыбнулась она в ответ.

— Главное… — шутливым тоном произнес он, — что ты честная.

— В смысле? — чуть недоуменно наморщив лоб и смешно поджав губки, отозвалась она.

— Сразу ставишь в известность, «я пьяная», — заметил Горяев.

— Да… а что скрывать, — искренне засмеялась она в ответ, — я девушка открытая! Зато сразу знаешь, чего от меня ожидать!

Плотные облака окончательно застлали небо. Погода словно помогала этим двоим, сидящим обнявшись у входа в маленькую пещеру, остаться наедине, укрывая их от подглядывания вездесущего солнца.

На долину опустились сумерки.

Причудливая пляска огня. Вкус зажаренной на нем добычи. Волшебное тепло вина. Древние горы на краю света…

Они были словно один на один с огромным миром. В этом было что-то первобытное, изначальное.

Мира, откликнувшись на инстинктивный импульс — на зов веков из глубины сознания, придвинулась еще ближе и прижалась к нему.

Непреодолимое желание охватило их, губы соприкоснулись. Андрей с силой обнял ее, и они опустились на устланный спальными мешками пол пещеры.

Их закрутила буря страсти, круговорот эмоций, прикосновений, шепота, отблесков огня на сводах маленького мира, сжавшегося до размеров этой пещеры, их тел, их губ и рук…

Последнее, что она помнила перед тем как провалиться в бездну теплой невесомой бесконечности, это его руки, сжимающие ее запястья, и маленькую капельку пота упавшую с его лба.

— Я тебя люблю, — успела прошептать она.

Горяев проснулся от холода. Боковая молния на большом спальном мешке, в котором они уснули с Мирой, была расстегнута, и мешок был на половину открыт.

Девушки рядом не было. Андрей позвал ее, но никто не откликнулся. Он вылез из спальника, отодвинул «штору», закрывавшую вход, и выглянул наружу.

Вокруг никого не было. Шел мелкий дождь. Долина была окутана похожим на молоко туманом, скрывавшим постройки лагеря, за исключением нескольких вышек связи.

Он еще раз позвал Миру, но и на этот раз никто не откликнулся.

Андрей залез обратно и еще некоторое время пролежал в спальном мешке. Его не покидало чувство обиды.

«Почему нельзя было хотя бы сказать, что уходишь?!» — в раздражении думал он. «Как же это все бесит. С другой стороны, вдруг что-то случилось? Да ну, бред какой-то!»

Когда, собрав все вещи, которые перенес ранее в пещеру, он с огромным рюкзаком, уставший и в плохом настроении, наконец, переступил порог своей комнаты, на часах было без двадцати девять утра.

Опять все пошло не так, как он себе это изначально представлял. Горяев был откровенно зол. Ощущение блаженства, в котором он пребывал вчера вечером, ушло без следа. Или, вернее, не так. Оно ушло, оставив горькую бездну разочарования, сопоставимую лишь с бесконечной высотой блаженства, на которую он вознесся вчера.

К счастью, времени киснуть и продолжать терзать себя раздумьями не было — его ждали Эймер и плотная программа генетических исследований.