Майкл Мил - Эффект Эволюции

— Слышь, ты, будь мужиком! — тут же подбодрил себя Горяев, остервенело прошептав эту фразу вслух.

«Что придумать, вот вопрос», — как зацикленное крутилось в голове, пока он быстрым шагом шел в направлении здания. «Вопрос, вопрос… Дааа…»

Буквально пробежав по всем подведомственным ему подразделениям центральной лаборатории и лишь немного дольше задержавшись в модуле главной установки, при этом успев везде спросить о состоянии дел и раздать какие-то указания, Андрей наконец добрался до своего кабинета.

Он закрыл за собой дверь и прилег на низкий диванчик. Заложив руки за голову и закинув ноги на боковой валик, Горяев уставился в белый ровный потолок над ним. Через некоторое время он закрыл глаза, продолжая думать, как выйти на разговор с Кестнером.

Наконец он громко произнес:

— Ну ладно! — и с этими словами решительно поднявшись с диванчика, подошел к столу. Постояв какое-то время около стола, слегка покачиваясь с пятки на носок, он, присел на его край. Теперь в его позе уже не было и следа былой решительности. Сгорбленная спина, безвольно опущенная голова, потерянный взгляд, упершийся в пол цвета древа.

Вдруг он, словно подчиняясь внезапному, яростно возникшему внутри его сознания импульсу, снова поднялся, и, не раздумывая уже ни секунды, набрал по внутренней связи Августа Кестнера.

Начальник базы ответил сразу, словно ждал этого звонка. Это и к лучшему, иначе Андрей мог не выдержать напряжения даже пятисекундного ожидания и, проявив слабость, бросить трубку. Теперь и секунда казалась ему вечностью.

— Я слушаю вас, Андрей, — размеренно, низким голосом, в котором ощущалась абсолютная уверенность, произнес Кестнер.

— До ммм добрый день, Август, — начал Горяев немного сбивчиво и совершено не представляя, о чем будет говорить дальше.

Но дальше стресс звонка и психологическое напряжение, в котором он пребывал в течение двух последних часов от этого, тогда еще предстоящего, разговора и от постоянных сомнений в себе (в том, что он сможет это сделать) подстегнули его мысли.

Подсознание стало выдавать несколько сумбурные, однако, не лишенные логики, фразы. Фразы эти складывались в относительно стройную аргументированную речь. Он даже моментами, как будто со стороны, видел себя и не понимал, как это сейчас у него получается.

Закончив разговор, Андрей еще около минуты в нервном возбуждении ходил по кабинету. Когда первая эйфория от того, что он все-таки сделал это, стала потихоньку отпускать, Горяев, слегка успокоившись, присел на диван.

В эту же секунду к нему пришло осознание того, что он совершенно не помнит, о чем в итоге договорился с Кестнером.

— Хорошо, — Андрей хлопнул рукой по дивану. — Спокойно! Договорились, что необходимо встретиться. Обсудить…. Так, что обсудить? Что я там говорил? — Все это Горяев произносил вслух. Так было легче привести мысли в порядок. — Ладно, сейчас это не важно! — оборвал он ход собственных мыслей. — Когда мы с ним договорились? — В голове откуда-то всплыла цифра восемнадцать. — Кажется, в шесть, — произнес с некоторым сомнением Андрей.

— Или не в шесть? — продолжал он размышлять вслух, — Да, в принципе вполне возможно, что в шесть. Может позвонить и уточнить? Ну да, чтобы он принял тебя за сумасшедшего.

— Ладно, по-моему, действительно в шесть, — решил Андрей, скорее убедив себя в том, что это так.

Ровно в шесть Горяев, дежурно постучав в дверь, и, не дожидаясь ответа, решительно вошел в кабинет начальника базы.

В кабинете Кестнера помимо его самого было еще два человека. В момент, когда Горяев зашел, они что-то обсуждали.

Август, так как сидел сбоку от выхода, слегка повернул голову и перевел взгляд на Горяева. Затем он взглянул на часы и тоном, в котором едва улавливалось недовольство, произнес:

— Андрей, вы уже здесь. Я ждал вас в половину.

— Значит в половину седьмого, — мгновенно пронеслось в голове Горяева. Он тут же, как на автомате, сделал удивленное лицо, затем рассеянно улыбнулся и ответил: — Ой, извините, с этим проектом… весь в работе… со временем не рассчитал. Я зайду через полчаса… — Горяев развернулся, чтобы выйти из кабинета.

— Андрей, секунду, — задержал его Кестнер.

Затем, с выражением риторического вопроса, он перевел взгляд на сидящих в кабинете:

— Мы с коллегами минут через десять уже закончим, я думаю.

— Да, мы практически все обсудили, — согласились те, понимающе закивав головами.

Август Кестнер снова обратился к Горяеву: