Олаф Степлдон - Странный Джон

По мере того, как месяцы превращались в годы, письма появлялись все реже и становились все короче. Джон, по всей видимости, был полностью поглощен заботами колонии, и по мере того, как ее обитатели все больше посвящали себя сверхчеловеческим занятиям, ему все труднее было объяснить нам события их жизни.

Поэтому весной 1932 года я был чрезвычайно удивлен, получив длинное письмо, целью которого было убедить меня приехать на остров как можно скорее. Я процитирую самый важный отрывок:

«Ты бы посмеялся, если бы я сказал, что тебе следует приехать и испробовать на нас свое мастерство журналиста. На самом деле я хочу, чтобы ты начал писать биографию, которой так давно грозишься, не для нас, но ради вашего вида. Я должен объясниться. Мы неплохо начали. Иногда дела шли не слишком хорошо, но теперь мы сумели создать удовлетворяющее нас общество и выработать соответствующий образ жизни. Наши практические занятия проходят восхитительно гладко, и мы наконец-то способны объединить силы в общем усилии для достижения нового уровня восприятия. Уже теперь мы сильно отличаемся в духовном плане от тех детей, которыми были, когда только высадились на этот остров. Некоторые из нас сумели прозреть далеко и глубоко сквозь реальность и мы, по крайней мере, получили ясное представление о той работе, которую нам предстоит совершить. Но многочисленные знаки заставляют предположить, что не так много времени пройдет, прежде чем колония будет уничтожена. Если ваш вид обнаружит колонию, он определенно попытается ее уничтожить, а мы пока не в состоянии защитить себя. Лангаци убеждает нас (и он прав) посвятить все силы духовной части нашей работы, чтобы завершить как можно большую ее часть, прежде чем наступит конец. Но ничто не мешает нам оставить записи о нашем небольшом приключении в качестве путеводной нити для тех сверхлюдей, что придут за нами следом чтобы попытаться основать новый мир, а так же для пользы самых развитых особей Homo Sapiens . Лангаци будет отвечать за записи для сверхлюдей. Записи же для вашего вида будут содержать описание только известной вам реальности, и ты мог бы прекрасно справиться с этой работой».

К тому времени я был достаточно успешным вольным журналистом, у меня были планы на будущее. Мы с Бертой поженились, и она ждала ребенка. И все же я с радостью принял приглашение. В тот же день я навел справки касательно транспортировки до Вальпараисо и написал Джону письмо (до востребования), чтобы они ждали моего прибытия.

Чувствуя себя виноватым перед ней, я сообщил новости Берте. Она была расстроена, но сказала: «Разумеется, если Джон хочет, чтобы ты приехал, ты должен ехать». Затем я заглянул к Уэйнрайтам. Пакс чрезвычайно удивила меня, прервав меня, едва я начал рассказывать о письме, ответив: «Я знаю. Уже несколько недель Джон посылал мне видения острова и даже разговаривал со мной. Он рассказал , что попросит тебя приехать».

Когда я прибыл в Вальпараисо, «Скат» под управлением Нг-Ганко и Кеми уже дожидался меня. Юноши заметно повзрослели с тех пор, как я видел их в последний раз — почти четыре года назад. Время, проведенное в заботах о колонии, как будто ускорило их естественное развитие. Нг-Ганко, например, было шестнадцать лет, хотя внешне ему можно было дать двенадцать. Теперь он обрел грацию и серьезность, которых я не ожидал от него. Обоим членам команды по всей видимости не терпелось выйти в море. Я спросил, были ли у них какие-то срочные дела на острове. «Нет, — ответил Нг-Ганко. — Но нам, возможно, осталось жить не больше года, и мы любим свой остров и всех наших друзей. Мы хотим поскорее попасть домой».

Как только мой багаж и несколько ящиков с книгами были перевезены на «Скат», мы отправились в путь. Стояла жаркая погода, и Нг-Ганко с Кеми при первой же возможности избавились от одежды. Светлая кожа Кеми загорела до цвета темного тикового дерева, которым был обшит «Скат».

Когда мы были в сорока милях [104] Примерно в 64 километрах. от острова, Кеми, стоявший у руля заметил, переводя взгляд с гироскопического на магнитный компас: «Кажется, они используют отклоняющее устройство. Значит, какой-то корабль подошел слишком близко, и они пытаются отклонить его от курса». И он принялся объяснять, что на острове было устройство, позволявшее влиять на работу магнитных компасов на расстоянии до пятидесяти миль [105] Примерно 80 километров. . И это был уже четвертый раз, когда им пришлось воспользоваться.