Олаф Степлдон - Странный Джон

Джон, тем не менее, не был совершенно зависим от старших в деле познания мира. Он завел привычку вступать в разговоры с самыми разными людьми, имея целью «узнать, чем они занимаются и что они думают о разных вещах». Он мог обратиться к человеку на улице, в поезде или на проселочной дороге — и всякий, кто оказывался вовлеченным в беседу с этим мальчишкой с огромными глазами, волосами как овечья шерсть и взрослой манерой речи, в конце концов обнаруживал, что сказал больше, чем намеревался. Я убежден, что таким необычным способом Джон за месяц узнал о человеческой природе и проблемах современного общества больше, чем любой из нас узнает за всю свою жизнь.

Мне посчастливилось стать свидетелем одной из таких бесед. Объектом исследования оказался владелец крупного универсального магазина в ближайшем промышленном городе. Джон подкараулил мистера Магната (лучше не упоминать его настоящего имени) в поезде, на котором он с утра добирался на работу. Он позволил мне присутствовать, но только при условии, что я притворюсь, что не знаком с ним.

Мы позволили нашей добыче пройти через турникет и устроиться в купе первого класса. После этого подошли к кассе, где я несколько смущенно попросил «в первый, один полный и один детский». После этого мы разделились и по очереди проникли в вагон мистера Магната. Когда я вошел в купе, Джон уже сидел в углу напротив выдающегося человека, который время от времени поглядывал поверх газеты на странного ребенка со лбом как скала и глазами как пещеры. Вскоре после того, как я устроился на сиденье по диагонали от Джона, вошли еще двое коммерсантов, которые тут же погрузились в чтение газет.

Джон, казалось, совершенно захвачен каким-то выпуском комиксов. И, хотя он был куплен только для того, чтобы служить реквизитом, я думаю, что Джон читал его с искренним удовольствием. Потому что, несмотря на все его необычайные дарования, в те времена он по-прежнему оставался «самым обычным мальчишкой» [12] Строчка из стихотворения «Mr. Simpkinson» Из сборника «Легенды Инголдсби» Томаса Инголдсби (настоящее имя Ричард Харрис Барэм). . В последовавшем разговоре с коммерсантом он в какой-то мере играл роль одаренного, но все-таки наивного ребенка. Но в то же время он и был наивным ребенком, одновременно отсталым и чертовски умным. Я сам, хотя и неплохо знал его, не мог тогда отличить, какие из его вопросов вызваны искренним интересом, а какие были всего лишь игрой.

Когда поезд тронулся, Джон принялся разглядывать свою жертву с такой настойчивостью, что мистеру Магнату пришлось спрятаться за газетным листом.

— Мистер Магнат! — раздался высокий звонкий голос Джона, и все взгляды обратились на него. — Можно мне с вами поговорить?

Коммерсант появился из-за своего укрытия, стараясь не выглядеть одновременно ни неуклюже, ни покровительственно.

— Конечно, мальчик мой. Как тебя зовут?

— Джон. Все говорят, что я чудной ребенок, но это не важно. Мы будем говорить о вас.

Мы все рассмеялись. Магнат поерзал на сидении, но сохранил серьезное выражение лица.

— Да уж, — сказал он. — Определенно, ты чудной ребенок.

Он оглядел находившихся в купе взрослых, ожидая подтверждения, и мы почтительно заулыбались.

— Да, — ответил Джон. — Но, видите ли, с моей точки зрения, вы — чудной человек.

Секунду Магнат колебался между изумлением и раздражением, но так как все, кроме Джона, рассмеялись, он избрал снисходительную усмешку.

— Уверен, — сказал он, — что во мне нет ничего примечательного. Я всего лишь торговец. Почему ты считаешь меня чудным?

— Ну, — ответил Джон, — меня считают чудным потому, что у меня больше ума, чем у большинства детей. Некоторые считают, что его больше, чем должно быть. Вы же чудной потому, что у вас больше денег , чем у большинства людей. Больше (как считают некоторые), чем должно быть.

И снова мы рассмеялись, на этот раз несколько нервно. Джон между прочим продолжал:

— Я пока что не понимаю, что мне делать с моим умом. И мне стало интересно, знаете ли вы, что вам делать с вашими деньгами.

— Мой дорогой мальчик, ты можешь мне не верить, но на самом деле у меня нет особого выбора. Постоянно возникают самые разные нужды, и мне приходится раскошеливаться.

— Понимаю, — сказал Джон. — Но вы же не можете раскошелиться на все возможные нужды. У вас должен быть какой-то больший план или цель, которая помогает вам сделать выбор.

— Как же это объяснить… Вот я, Джеймс Магнат, у меня есть жена, дети, достаточно обширные деловые отношения. И из этого проистекает великое множество обязательств. И все деньги, что у меня есть — или почти все — уходят на то, чтобы, так сказать, шестеренки продолжали крутиться.