Ким Болдуин - Пропавшая Рысь

Ее подтянутая фигура, шрам на лице, манера держаться – все говорило о том, что жизнь у Джек была не из легких. Интригующе.

Они вышли на центральную улицу, где выстроились в ряд отели, дорогие рестораны и была даже парочка интернет-кафе. Было много туристов, по большей части, белых.

Один из первых отелей, под названием «Нгок Ан» выглядел достаточно многообещающе. Аккуратный фасад, чистые окна, главный вход подсвечен. Рядом, под вывеской «Прокат» стояло несколько велосипедов и мотороллеров.

– Сойдет? – спросила Рысь, обернувшись к Джек.

– Вполне.

Они поднялись по ступенькам и, открыв тяжелую стеклянную дверь, попали в райскую прохладу – в вестибюль с кондиционером. По сторонам от входа стояли удобные диваны и кадки с пальмами.

А прямо по курсу – молодая вьетнамка на рецепции и… знакомый голос. Нахлынули опасные воспоминания прошлого. Джек была уверена, что никогда больше его не услышит, по крайней мере, не в этой части света. Она повернулась немного, чтобы убедиться, что ее подозрения верны. Именно. Ошибки быть не могло, периферическое зрение никогда не подводило Джек. Черт.

– Чем я могу вам помочь? – девушка за стойкой переводила взгляд с Кэссиди на Джек и обратно.

В вестибюле было так тихо, что Джек прекрасно слышала, о чем говорили американцы. Кэссиди, конечно же, этот голос не узнала. Да и как она могла узнать? Она была еще слишком молода, чтобы ее отправляли в поле, когда этот человек работал на ОЭН.

У Джек заблестел лоб: несмотря на кондиционер, ее внезапно прошиб пот. Мужчины, стоявшие на отдалении, говорили очень тихо, но она слышала каждое слово. А это значило, что, стоило ей открыть рот, ее, вне всяких сомнений, тоже услышат. Девушка на рецепции была вьетнамкой, а это только прибавляло проблем. Местные так плохо говорили на английском, что каждую фразу приходилось повторять по три раза, медленно и внятно. Конечно, и здесь ожидать чего-то другого не приходилось. Джек рисковала в любой момент выдать себя. Заговорить на вьетнамском было нельзя, ведь она сказала Кэссиди, что оказалась в этой стране впервые.

Рысь сняла рюкзак и поставила на пол.

– Один номер, пожалуйста.

– Сингл? – уточнила девушка.

– С двуспальной кроватью, пожалуйста, – вьетнамка повернулась к компьютеру, начала искать в базе данных.

Кэссиди взглянула на Джек и добавила:

– У них в одноместных номерах так тесно, а мне бы хотелось нормально выспаться.

Мужчины, услышав американский выговор Кэссиди, повернулись к ним.

– Добрый вечер, дамы. Как ваши впечатления от Вьетнама? – спросил один из них.

Кэссиди повернулась, чтобы ответить, а Джек, прежде чем сделать то же самое, надела темные очки. Узнать ее было непросто, хотя отнюдь не невозможно. Ее внешность претерпела изрядные изменения, отчасти из-за возраста, отчасти благодаря пластической хирургии и ортодонтии: восемь лет назад, после инцидента в Израиле ей пришлось сделать несколько операций. Проблема была в другом. Голос.

Дэннис Маккендрик был ветераном Вьетнама, он работал на ОЭН, когда Джек еще была оперативницей. У них даже было одно общее задание, незадолго до того, как он вышел в отставку. Любой прошедший курс подготовки мог с легкостью узнать голос, даже не видя лица человека. А у Джек был чертовски запоминающийся голос. Все говорили, низкий и знойный. Можно было изменить его хирургическим путем, но Джек не готова была рисковать – исход подобной операции трудно прогнозировать.

– Все замечательно, – ответила Кэссиди, шагнув навстречу мужчинам. – В поезде – сущий ад, но в целом это очень красивое место.

– Чистая правда, – выдохнул Маккендрик. – Я сюда приехал после выхода на пенсию. Собрался здесь умирать.

– Ваш выбор можно понять, – вежливо отозвалась Кэссиди.

– А приятели все катаются сюда, чтобы меня навещать, – Маккендрик положил мясистую лапу на плечо своего друга.

– Это чудесно.

– А откуда вы, девушки? – спросил его друг.

– Я из Альбукерке, – с готовностью доложила Кэссиди, и посмотрела на Джек в ожидании ее ответа.

Вот, черт .

Джек прошептала Кэссиди на ушко, что ей нужно удалиться в туалет. Потом повернулась к девушке на рецепции и почти шепотом произнесла:

– Номер, пожалуйста.

Девушка положила на стойку ключ от комнаты Кэссиди.

– Ваши ключи, мадам, – проговорила она. – Комната триста два, третий этаж.

– Отдельный номер, – уточнила Джек так тихо, что сама едва слышала.

– Что, простите? – переспросила вьетнамка.