Работа

Жители Гоп–бурга не считают себя горожанами в привычном смысле этого слова. Если заговорить с ними о жизни в городе, они скажут что-то вроде: «Не такой уж он гопнический, наш Гоп–бург. Очень даже чёткое местечко…» Для окончательной формализации разделения между Буржуйвиллем и Гоп–бургом была проложена граница, и они оказались в разных графствах.

Всего пару лет назад я был чем-то вроде связующего звена между этими двумя мирами: я жил работал в центре Гоп–бурга, а учился в частном колледже изобразительных искусств, расположенном в Буржуйвилле. Обучение было не из дешёвых, а само местечко не славилось количеством бюджетных мест и пособий. Но я был настроен не влезать в долги, поскольку уже знал, что долг — это форма рабства. Ещё до зачисления я дал себе зарок не брать кредит на образование ни под каким видом. Я буду учиться, лишь пока у меня хватит денег самостоятельно оплачивать занятия. Наличными.

Поэтому достаточно продолжительный период времени я был вынужден посещать лишь три курса в семестр: позволить себе большее я не мог. Я ездил в Буржуйвилль на автобусе, а в свободные от колледжа дни подрабатывал. Ситуация была безвыходная и мораль моя падала день ото дня. Такими темпами через десять лет я мог начать надеяться на получение бакалавра в отдалённом будущем. Но это было неприемлемо. Почему вообще этот ухоженный, утопленный в зелени студенческий кампус доступен только детишкам богачей из Буржуйвилля? Я выходил из себя, когда думал о том, что для более быстрого завершения образования потребуется нечто большее. Мне было необходимо найти иной способ насытить прожорливых свиней в деканате. Придётся самостоятельно организовать для себя финансовую поддержку.

За год, прошедший с момента принятия решения, я успешно спиздил с рабочего места более 25 тысяч долларов: я работал кассиром в магазине компьютерного оборудования в центре Буржуйвилля. Меня так ни разу и не застукали. Через год я успешно закончил колледж.

Я работал в одном из сетевых магазинов наподобие «OBI», только районного масштаба: всего их было около десятка, центральный — в Буржуйвилле. Совершенно точно не малый семейный магазинчик, но и не Уолл–март. На самом деле, оглядываясь назад, я думаю, что оказался в идеальной компании: будь она меньше (один магазин или парочка), и я бы испытывал чувство вины за то, что ворую у них, ведь малому бизнесу итак приходится несладко. С другой стороны, окажись я на работе в крупной корпорации, напичканной системами безопасности, моя задача стала бы почти невыполнима.

Но вышло так, что данной сетью владели отец и сын, оба большие шишки в буржуйвилльских деловых кругах. На территории моего колледжа был даже корпус, названный в их честь. Отец был основатель сети, а сын числился президентом компании. И такой расклад меня устраивал: в отличие от многих случаев воровства на работе в данном случае я знал наверняка, у кого краду: я заглянул каждому из них прямо в глаза, когда они нагрянули в наш филиал с внезапной проверкой.

Небесам было также угодно, чтобы именно тот магазинчик, где я оказался, был наиболее приспособлен для широкомасштабного освобождения наличности. И хотя в сеть входил ряд магазинов, расположенных в Буржуйвилле и других городках и пригородах, наш оказался единственным на весь Гоп–бург. На самой границе с нищими трущобами. Поэтому он пользовался наименьшим вниманием наших владельцев, поскольку приносил наименьший доход (но при этом доход всё же достаточный, чтобы исчезновение $25,000 прошло незамеченным). В магазине не было камер безопасности. Менеджеры утверждали, что установлены скрытые камеры, но все сотрудники знали, что это ложь. Старомодный интерьер и стеллажи практически до потолка — и никакого вам обзора для камер наблюдения. И самое главное, на кассах стояли допотопные компьютерные системы, которые владельцы в силу своей прижимистости не хотели менять.

Стандартная зарплата рабочих лошадок вроде меня составляла 7 долларов в час — приемлемо для минимального размера оплаты труда, как, должно быть, считали менеджеры. Достаточно, чтобы можно было рассчитывать на нашу лояльность. Когда я только устроился на работу, они поручали мне практически все задачи. Уборка туалетов, расстановка товара на витринах, заполнение газовых баллонов, изготовление дубликатов ключей.

Но когда управляющие заметили, как складно у меня выходит управляться с кассой, я получил постоянную должность кассира. По мере того, как росло доверие к моей персоне, мне стали давать всё больше автономии в своей работе. В конце концов, я оказался в положении, когда вся работа с клиентурой легла на меня. Таким образом, я стал очень ценным сотрудником. Им нравилось то, что за мной не надо приглядывать, а мне — что они это не практиковали. Я научился работе с компьютерной системой на кассе. Стал самостоятельно решать все проблемы, которые возникали у покупателей при оплате покупок, без привлечения помощи менеджеров.