Работа

Как бы выглядел процесс организации рабочих масс на восстание, основанный на воровстве с рабочего места? Это означало бы сосредоточенность на тактиках сопротивления, которые удовлетворяют личные потребности каждого, начиная с самого простого: что каждый из нас может сделать, чтобы помочь товарищу. Это означало бы переход к стратегиям, которые обеспечивали бы немедленную материальную и эмоциональную выгоду в таком виде, который нам необходим. Это означало бы образование межличностных связей между людьми, которые возникают в результате совместной деятельности, а не участия в работе организаций, пытающихся очернить всякую конфронтационную борьбу.

Таких людей труда было бы невозможно кооптировать или наебать. Ни один начальник не смог бы угрожать им, потому что сила этих рабочих проистекала бы из их личных поступков, а не из компромиссов, в результате которых рабочие становятся заложниками доброй воли начальства, а профсоюзники становятся ещё большими коллаборационистами. Такая рабочая организация стала бы настоящим кошмаром для бизнесменов и для профсоюзных лидеров.

А как мог бы выглядеть процесс воровства на работе, если бы мы относились к нему как к способу изменить мир к лучшему, а не как к тактике выживания? Пока сотрудники воспринимают свои трудности как нечто личное, они пытаются справляться с ними, как со своими личными дела. Пока вы воруете в тайне от других, вы укрываете классовую борьбу под саваном молчания. Аутентичный же вопрос: «Как сделать это публичным проектом, который мог бы завоевать расположение всего общества?». Это смещает внимание из плоскости « что» в плоскость « как». Незначительная кража, которая помогает делу товарищей, имеет больший смысл, чем масштабное хищение в тайне с целью личного обогащения. Кража продовольствия в магазинах и их последующее свободное распределение в бедных районах даёт людям представление об общности интересов, которые дороже всех цветных бумажек, получаемых 10 числа каждого месяца каждым сотрудником в отдельности.

Работа крадёт жизнь у рабочих. Перед рабочими стоит задача украсть для себя целый мир.

Если вы не крадёте у начальства —

значит вы обкрадываете свою семью.

Это история о двух городах. Оба по сути своей пригороды в Ржавом Кольце мегаполисов. Но они достаточно крупные, чтобы считаться отдельными городскими образованиями. У них общая система общественного транспорта и одна и та же ежедневная газета. Разница между ними заключается в десятимильной полосе элитного жилья и огромном разрыве в уровнях жизни.

Первый город, назовём его Буржуйвилль, — это то, что рисует воображение при слове «пригород». Он наполнен особняками с нереально–химически–зелёными лужайками и многими милями бульваров с аккуратными тротуарами. Небольшой деловой квартал в центре города именуется в рекламных роликах не иначе как «место, куда приятно отправляться за шоппингом», а сам городок занимает одно из первых мест в рейтингах предпочтительных мест проживания национальных билл–бордов. В тех домах, которые всё ещё представляют историческую ценность, расположились элитные бутики дорогой одежды и вина, книжные магазины вроде Barnes & Noble. Всё это после того, как мелкий бизнес был изжит путём постоянного завышения арендной платы, конечно. На велосипедных дорожках можно встретить привлекательных молодых белых американцев с массажерами на жопах и электроникой на руках и головах.

Другой город, Гоп–бург, — это то, что демограф обозначит скорее как «город спутник», нежели «пригород». Другими словами, до расширения пригородов соседних городов это был отдельный населённый пункт. И в нём сохранился свой собственный достаточно обширный и старый городской центр. Дорисовать картину жителям США помогут Нью–Арк и Сан–Бернардино, жителям России — Химки или Троицк.

В центре Гоп–бурга до сих пор живут бедняки, рабочие и мигранты. Реклама на испанском, а на главной улице расположились ликероводочные палатки, вагончики по продаже тако, ломбарды и паразиты–ростовщики. Банды латиносов из фильма «187» распространены как комары в летнюю ночь на родине Бакунина, поэтому на входе в каждую школу стоят металлодетекторы и собаки с полицией. Последние регулярно патрулируют каждый квартал. Это делается не столько для предотвращения преступлений, совершаемых чужаками, сколько для того, чтобы приглядеть за постоянно проживающими горожанами. Они же совершают рейды против бездомных на автобусных станциях и в городских парках. Старинные каменные дома в городском центре стоят заброшенные. Местные предприниматели годами говорят о «восстановлении исторического центра», но лишь в последние годы наметился процесс джентрификации прибрежных районов.