Работа

Законы, которые якобы чтят в судах, в конечном счёте вторичны по отношению к законам спроса и предложения. Как только кто-то обнаруживает эффективный метод зарабатывания денег, который идёт в разрез с законом, властям приходится принять это за данность (тайно или явно), если только этот метод не угрожает всей остальной экономической системе в целом. Размеры чёрного рынка в России и Мексике сопоставимы с масштабами легальной рыночной деятельности в этих странах. Подобно тому, как североамериканские корпорации являются по сути более могущественными, чем правительство США, мексиканские наркокартели имеют возможность вести вооружённую войну с мексиканским правительством. И вот уже мексиканские политики говорят о возможности легализации наркотиков как стратегии по разделению и контролю наркокапиталистов.

В соответствии с рыночной логикой, люди принимают решения, основываясь на взвешенной оценке риска и возможного выигрыша. У каждого человека и каждой корпорации есть определённое представление о степени допустимого риска. Существуют инвестиционные фонды, имеющие дело с такими инвестициями, чистая прибыль по которым немногим выше нуля, и такие брокеры, которые играют исключительно на курсе стабильных ценных бумаг, доход по которым минимален. Игроки на чёрном рынке приняли решения о допустимых для себя рисках в соответствии с собственными жизненными условиями и решили, что игра стоит свеч.

Но с течением времени характер риска и выигрыша может измениться по мере изменения законов и норм. Например, при легализации какого-либо вида наркотика на этот рынок приходят новые инвесторы. И по иронии судьбы в результате легализации какой-либо деятельности, которой вынуждены заниматься бедняки, лишённые возможности вести бизнес легально, эти же люди оказываются в проигрыше: на арену выходят крупные конкуренты, которые вытесняют их на задворки. Многие малообеспеченные семьи оплачивают учёбу своих детей в колледжах благодаря продаже марихуаны, но если её полностью легализовать, табачные компании в считанные недели произведут передел рынка.

Поскольку чёрный рынок является частью капиталистической экономики, он тоже стал ареной антикапиталистической борьбы. Мелкие независимые уголовники борются с иерархически организованными преступными группировками. Проститутки образуют кооперативы, чтобы не платить сутенёрам. В широко известном сквотированном голландском районе Христиания торговцы марихуаной годами мирно уживаются со сквоттерами, участвуя в поддержании автономного характера поселения. Низовое общественное сопротивление в Дублине и других подобных городах вытеснило продавцов героина из своих районов. Ничто из вышеперечисленного не является моделью, по которой мы могли бы устроить жизнь вне капитализма. Мы просто хотели показать, что везде, где существует неравенство, возникает сопротивление.

Бизнесмен из США: «А у вас что, разве не коррупции в стране? И взяток никто не даёт?»

Бизнесмен из России:«Коррупция? Что ты! У нас та же система, что и у вас. Только наша более демократична: в моей стране каждый может в индивидуальном порядке «пролоббировать» свои интересы. А у вас всё настолько бюрократизировано, что только самые богатые могут повлиять на благоприятный исход дела. Уверен, что вы включаете взятки в ВВП».

Для молодёжи, которая лишена всякой надежды выжить в системе, банда становится корпорацией, ВУЗом, религией, жизнью… У меня на шее набито «Eight Trays», а на груди — «Crips». Несложно представить себе Джорджа Буша с «Республиканец» и «Капиталист» в этих местах.

Во времена, когда Христианство ещё играло ключевую роль в системе белого превосходства, молодая Гарриет Табмен пережила видения, в которых с ней якобы говорил тот самый Бог, о котором рассказывают в церквях для белых. К тому моменту, как разразилась Гражданская война, она бежала из рабства, контрабандой вывезла на волю более 70 других рабов, освободила своих родителей из лап властей и помогла Джону Брауну в его попытке начать восстание рабов. Люди называли её Моисеем на манер библейского пророка, который вывел евреев из египетского рабства.

Табмен впитала в себя и переработала мифологию своих властителей, чтобы использовать её против них самих. Она воплощала те самые идеалы, к которым якобы стремились сами рабовладельцы. В наши дни многие небелые вырастают в контексте мифологии «стань богатым и успешным», но не видят вокруг никаких легальных способов улучшения своего экономического положения. В переулках бедных кварталов городская молодёжь использует те же самые методы конкурентной борьбы, что и дельцы на Уолл–стрит. Применение капиталистической логики вне рамок государственного законодательства считается предосудительным и наказывается не потому, что это опасно ( не существует безопасного капитализма), а потому, что «легальные» капиталисты не могут монополизировать подобную деятельность. Сто лет назад в США сжигали церкви для чёрных только за то, что белые христиане осознали, что стали Фараонами. В наши дни небелых людей сажают в тюрьмы за то, что они идут по стопам Генри Форда.