Работа

Два века назад существенная часть рабочего люда в этой стране была занята в индустрии добычи ресурсов с/из земли: сельское хозяйство, рыболовство, шахты. В результате промышленной революции существенная часть рабочей силы оказалась сосредоточена на заводах. С тех пор технологический прогресс последовательно уменьшал количество рабочих мест в сельском хозяйстве и промышленном производстве, в то время как сами заводы переместились в другие страны с более дешёвой рабочей силой. Поэтому в наши дни большая часть населения развитых стран занята производством услуг, а не материальных товаров.

Стандартизация и механизация, которые Форд представил в промышленном производстве, спустя поколение появились в сфере услуг. Корпоративные франчизы вроде Уолмарта и Макдональдс индустриализировали потребительскую часть рынка, видоизменили общественное пространство массовым производством брендов и пиар–кампаниями. В это же самое время call–центры внедрили модель конвеерного цеха в индустрию личных услуг. Малый бизнес, действовавший в тех же рыночных нишах, что и эти гиганты, не выдержал конкурентной борьбы. Следующее поколение мелких предпринимателей было вынуждено сосредоточиться на предоставлении специфических услуг вместо удовлетворения общих потребностей: магазины здоровой пищи, бутики винтажных вещей, запрещённые удовольствия. Это совпало с периодом диверсификации товаров потребления, которая последовала за экономическим кризисом 1970–х: как раньше производственная модель ремесленной мастерской превратилась в модель заводов и потогонных мастерских, так и потребительская модель превратилась из «магазинов для всей семьи» в корпоративные сетевые гипермаркеты и созвездие независимых магазинчиков.

Сегодня сектор услуг включает в себя огромное разнообразие профессий. С одной стороны, это работы для «белых воротничков» вроде маркетинга и программирования, которые больше похожи на менеджмент, чем на традиционную работу эксплуатируемых. С другой стороны, это рестораны фаст–фуд и call–центры, которые отличаются от заводов только тем, что ничего не накапливают независимо от степени эксплуатации сотрудников.

Эти крайности начинают походить друг на друга. Хай–энд вакансии вроде преподавания всё больше подвергаются корпоративной стандартизации, что вытесняет индивидуальность, традиционно ассоциирующуюся с профессиональной деятельностью, ради обезличенных процедур и протоколов, которым может следовать всякий. В то же время такие части рынка, как индустрия фаст–фуда, требуют от сотрудников всё больше и больше экспертных знаний: мы должны быть «консультантами по вызову», бариста или «профессионалами по готовке сендвичей» только лишь для того, чтобы удержаться на подработке. По всему сектору услуг капиталисты требуют одного и того же: гибкого согласия. Больше нет места оправданиям «но я же новенький». Это стало синонимом «я ни черта не смыслю в своей работе».

Технологический прогресс заменяет услуги товарами так же, как заменяет производственную деятельность работой машин. Несколько поколений назад богачи нанимали домашнюю прислугу, чтобы было кому мыть посуду. Но сегодня в большинстве домов есть посудомоечная машина. Поэтому, хоть экономящие силы инновации и сдвинули центр тяжести экономики в сектор услуг, для человека в этом секторе остались только такие рабочие места, которые оказалось не так просто превратить в товар, или те, человеческий труд на которых пока ещё стоит дешевле машинного.

Переход от производственной экономики к экономике услуг совпал по времени с приходом на рабочие места большего количества женщин. Как правило, женщинам платят меньше, поэтому им приходится больше внимания уделять борьбе за рабочее место с машинами. Есть такие страны, где мужской труд в производственном секторе экономики оказался полностью заменён женским в секторе услуг. В США переход от модели семьи с одним работником к семьям, где работают оба, помог скрыть общее снижение заработной платы.

Но почему новые работники будут привлекаться в экономику по мере уничтожения рабочих мест? И как капитализм получает прибыль, если в результате труда ничего не производится?

Не дадим себя обмануть собственному жизненному опыту: в наши дни промышленное производство приносит доход не меньший, чем пятьдесят или сто лет назад. Единственная разница в том, что технология сделала большую часть нас с вами ненужными. Поскольку для производства материальных товаров требуется намного меньше рабочих, всё больше людей оказываются на рынке труда в поиске рабочих мест, что позволяет ещё больше снизить зарплату. Когда зарплата снижается, капиталистам становится выгоднее нанимать людей, которые не делают ничего, кроме продвижения товаров на рынке. И потому что конкуренты могут поступить тем же образом, они просто вынуждены так поступить, чтобы не проиграть в борьбе. Это относится не только к торговым представителям, но и к улыбающимся лицам в обувном магазине, к дружелюбному голосу на том конце горячей линии технической поддержки, к дружелюбным туземцам во время турпоездки, к перекладывающим бумаги клеркам в центрах повышения квалификации.