Работа

Конечно, у миллионов молодых людей нет никаких надежд попасть в ВУЗ. С самого рождения в зависимости от социального положения все дети оказываются на одном из двух конвееров в системе образования. Это проявляется в том, идут ли они в частную или государственную школу, в класс для «продвинутых» или в класс для всех. Для большинства, заранее обречённого на неудачу, школа — это гигантская камера. Те, кто восстают против условий содержания, немедленно переводятся в «штрафные изоляторы». И действительно, многие школы в наши дни всё больше и больше становятся похожи на тюрьмы: решётки на окнах, охрана, следящая за режимом, металлодетекторы и прочие механизмы нормализации восприятия авторитарной власти в раннем возрасте.

Несмотря на переизбыток выпускников ВУЗов на рынке труда, некоторые либералы до сих пор считают, что распространение образования решит все наши проблемы, в том числе нищету. Но чем выше на пирамидке вы оказываетесь, тем меньше свободных вакансий. Никакое увеличение общественно доступного образования не изменит этого банального факта. В лучшем случае, выпускники из неблагополучных семей смогут заменить кого-то на привилегированной должности, но наше общество устроено так, что для этого потребуется, чтобы кто-то спускался вниз одновременно с чьим-то подъёмом наверх. И, как правило, большее образование всего лишь означает «бо´льшие долги».

Ещё одно либеральное предположение: мысль о том, что академическое образование — это ярмарка идей. Ярмарка — это хорошая метафора: как и людям, идеям приходится конкурировать между собой в изменчивых условиях капитализма. Какие-то идеи заручаются поддержкой советников и СМИ, финансовых интересов (от миллиона долларов и выше), иногда — целыми военно–промышленными комплексами. Другие же в прямом смысле этого слова оказываются рождены в тюрьме. И, несмотря на все эти обстоятельства, почему-то считается, что те идеи, которые выбираются наверх, обязательно самые лучшие: как и самый успешный бизнесмен, должно быть, является наилучшим представителем рода человеческого. В соответствии с этой школой философской мысли, капитализм существует, потому что все, от миллиардера до курьера, соглашаются с тем, что капитализм — отличная идея.

Но студенты не генерируют идеи в вакууме. Их выводы обусловлены влиянием классовых интересов. Чем больше вы продвигаетесь по системе образования, тем более богатых студентов будете встречать. Особенно в свете роста цен на образование при одновременном урезании бюджетных мест. Следовательно, наибольший престиж в академической среде получают наиболее реакционные идеи. И если какие-то консерваторы до сих пор взирают на университеты как на очаги радикализма, то это просто потому, что классовые интересы профессуры не столь реакционны, как интересы управляющих менеджеров.

Мы не хотим сказать, что дети богатых родителей обязательно рождаются с желанием стать №1. Для производства CEO требуется столько же усилий со стороны аппарата социальной инженерии, как и для производства самого подобострастного из работников. Большая часть индоктринации происходит незаметно. Например, учебный план для студентов не включает в себя занятия по выращиванию и приготовлению пищи, пошиву и ремонту одежды или механизмов. Предполагается, что если студенты пойдут по начертанной дорожке, всегда найдутся достаточно бедные люди, которые будут готовы всё это делать за них. Таким образом, система высшего образования подготавливает студентов к моменту, когда они возьмут власть в свои руки, и в то же время лишает их возможности удовлетворить собственные простейшие нужды, если вдруг они окажутся вне экономической системы. Всякая альтернатива рыночным отношениям кажется по–настоящему опасной для жизни.

И хотя учителя действуют в первых рядах при насаждении дисциплины среди бедных и легитимизации привилегий богатых, на самом деле не стоит их винить. Большая часть учителей — прекрасные люди. Многие могут оказаться хорошими наставниками и друзьями вне школьных рамок. Многие отказались от собственных возможностей заработать деньги, потому что верили, что работа учителя важна, пусть и не прибыльна. Но по большому счёту, те роли, которые они вынуждены играть в школьных кабинетах, мешают им наилучшим способом реализовать собственные таланты и желание творить добро ради следующего поколения. В школах, как и повсюду, система прочно держится на плечах тех, кто думает, что может изменить её изнутри.