Гарольд Никольсон - Дипломатия

Его методы в Петербурге были типичны для той эпохи. Целью его миссии было убедить императрицу Екатерину II заключить союз с Великобританией. Отчеты Гарриса рисуют яркую картину «будуарной дипломатии».

Он пишет:

«В понедельник на маскараде в честь дня рождения великой княгини, после того как ее величество кончила игру в карты, в которой я также принимал участие, ко мне подошел господин Корсаков и, попросив меня следовать за ним, провел меня особым ходом в личный будуар императрицы. Представив меня, он немедленно удалился. Императрица усадила меня и начала разговор с того, что наши дела, если не считать ее собственных, наиболее близки ее сердцу. Она заявила, что была бы счастлива, если бы я мог устранить препятствия, которые возникают в ее уме каждый раз, когда «на пытается придумать план, чтобы помочь нам».

Ободренный этими словами, посол предложил императрице произвести морскую демонстрацию против Франции и Испании. Императрица заметила, что, конечно, британский флот может состязаться с вражеским и что, если мы действительно желаем мира, мы должны дать свободу американским колониям. Гаррис спросил у нее, принесла ли бы она подобного рода жертву, если бы была королевой Англии. Она ответила, что скорей согласилась бы лишиться головы. Она затем, вполне резонно, заметила, что эта ссора не касается России и что она не видит причины, почему она должна рисковать русским флотом в западных водах. Гаррис ответил, что подобного рода выступлением она завоюет себе честь и славу. «Казалось, — пишет Гаррис, — что идея эта ей понравилась». Но она постаралась не связывать себя какими-либо обещаниями. «После разговора, продолжавшегося более часа, — добавляет Гаррис, — она меня отпустила, и, так как было темно, я с трудом нашел дорогу в бальный зал по запутанному коридору».

Гаррис не прекращал своих усилий. Он подружился с Потемкиным, давал крупные суммы друзьям фаворита. Он делал все, что только было в его силах, чтобы разрушить влияние главного министра Екатерины Панина. Он не прекращал своего ухаживания за императрицей. «Будь я моложе, — сказала она ему, — я была бы менее осторожна». Гаррис был красивый мужчина, а императрица легко увлекалась. Это была действительно кружащая голову личная дипломатия. Но в конце концов Гаррис вернулся в Лондон, почти ничего не достигнув и потеряв на этом деле более 20 тыс. фунтов стерлингов из своего кармана.

Мемуары Джемса Гарриса, графа Малмсбери, действительно показывают нам худшие стороны так называемой монархической дипломатии. Его дальнейшие действия в Голландии, если их судить с точки зрения морали нашего времени, были столь же плачевны, но нужно иметь В виду, что дипломат должен применяться к тем условиям, которые он находит в чужой стране. Возможно и скорее всего вероятно, что Гаррису было скучно флиртовать с пятидесятилетней императрицей, ему также, конечно, было не очень приятно видеть свою жену отправляющейся ужинать с Потемкиным, но нужно помнить, что старая дипломатия не считалась с личными вкусами. Даже ныне тот посол, который не будет скрывать своих антипатий к тем или иным особам или условиям страны, окажет плохую услугу делу, ради которого он послан.

С ростом конституционных монархий «будуарная дипломатия» начала постепенно исчезать. Однако в течение всего XVIII века, а фактически до 1918 г., продолжала существовать теория, что дипломатия некоторым образом отождествляется с личностью царствующего монарха. Император Вильгельм II, например, воображал очень часто, что он является своим собственным министром иностранных дел. Он размечал донесения, ведал назначениями, составлял инструкции. Его переписка с русским императором, опубликованная советским правительством, является ярким доказательством той большой ответственности, которую он брал на себя, руководя дипломатией. Он даже дошел до того, что в июле 1905 г. организовал тайную встречу с царем около Бьорке [33] Бьорке — остров в Финском заливе. 24 июля 1905 г. близ него на царской яхте «Штандарт» состоялось свидание между Вильгельмом II и Николаем II. Вильгельму удалось убедить Николая в необходимости подписать договор о союзе между Германией и Россией. Была сделана оговорка, что содержание договора должно быть сообщено Франции, которая при этом должна быть приглашена присоединиться к договору, поскольку он был направлен против Англии. Вместе с тем он противоречил франко-русскому союзу, особенно тем, что проект его не был предварительно сообщен Франции. С русской стороны договор был скреплен подписью морского министра Бирилева, с германской стороны — чиновником министерства иностранных дел Чиршки. Отсутствие подписи русского министра иностранных дел делало этот договор формально недействительным. Царское министерство иностранных дел приложило затем немало усилий, чтобы ликвидировать этот договор, что в конце концов и было сделано. Договор этот впервые опубликован советским правительством в 1918 г. , в Финляндии. В каюте царской яхты он заставил своего любезного кузена подписать личный договор о союзе между Россией и Германией. Оба монарха были вне себя от радости, но когда они вернулись в свои столицы, их министры иностранных дел отказались признать этот договор. К вящему унижению обоих императоров, заключенный в Бьорке договор был объявлен аннулированным и недействительным. В начале XX века уже считалось неудобным, чтобы личные капризы и чувства определяли политику страны.