Эми Липтрот - Выгон

Когда я уезжала с Оркни на пароме, было туманно, а приехав в материковую Великобританию, я почувствовала, будто оказалась в другом государстве. Я не просто пересекла море – я вышла за пределы своего воображения. Поскольку я с острова, Лондон для меня был фантазией, а «Лондонские поля» – моим Хезером-Блезером. Постепенно я привыкла к беспорядочной и пленительной жизни с летними днями в парке, с красивыми людьми рядом, с пьяными ночными вечеринками. Я не думала о том, что чары рассеются, и не хотела искать дорогу домой в тумане.

Когда он впервые увидел меня, я пыталась залезть на телефонную будку. Мы тусовались на концерте в пустом магазине на Кингсленд-роуд и оба вышли на улицу. Рэп-группа из Южного Лондона выступала в центре зала, а толпа окружила их кольцом. Среди зрителей я заметила кого-то в костюме утки и с дакфейсом и задорного американца с озорным блеском в глазах. Позже в тот вечер я сидела на тротуаре и втирала прохожим, что иду на пляж. Я чувствовала толчки.

Хотя мы той ночью и не пообщались, я обнаружила, что он написал обо мне в своем блоге: мол, беспокоится за меня, но считает интересной. Меня это заинтриговало, и в следующие выходные я отправилась в клуб, куда, как я знала, собирался и он. Я подошла поздороваться, нежно прикоснулась к его руке и увидела свое отражение в его расширяющихся зрачках – темных озерах желания. Когда он заговорил со мной, у меня побежали мурашки по коже.

Мы вместе отправились на такси на домашнюю вечеринку, где, по слухам, должен был выступать французский диджейский дуэт. Мы сидели на пороге и целовались, и всё было совершенно непринужденно. Когда мои друзья засобирались по домам, я сказала, что останусь с ним и беспокоиться не о чем. Помню, пока мы шли вместе ко мне домой, у меня от ботинка отвалилась подошва. Мало что сохранилось в памяти от той ночи, зато я помню следующие выходные, когда мы вновь провели ночь вместе – а потом еще десять ночей подряд. В городе тогда бушевали грозовые штормы, и мы вместе любовались громом и молнией из окна его спальни.

Молнии над небоскребами Сити были совсем не такие, к каким я привыкла дома, на ферме, где они сверкали над морем и иногда сопровождались отключением электричества и обрывом телефонных линий. А однажды шаровую молнию, сопровождаемую коронным разрядом – так называемыми огнями святого Эльма, – видели прямо в домах на западе Мейнленда; об этом еще писали в газетах.

Я неистово жаждала близости, пыталась прочитать секреты в его глазах, выкрикивала его имя, смеясь и обхватив его ногами. Сердце билось всё быстрее, и утром я ехала на работу через Далстон и Хакни с улыбкой на лице. Мы переписывались день напролет, а вечером летели на встречу.

Когда мы гуляли вдвоем, он водил меня непривычными дорогами, показывал укромные улочки. Утром он иногда походил на очнувшегося от спячки ежика. Он был чувствителен к жаре и холоду, да и вообще был кинестетиком: любил ездить на велосипеде в ветер, высовывал ноги из-под одеяла, чтобы те оставались холодными. Мы рассказывали друг другу о родных местах. Он серьезно и подробно говорил со мной о своей работе. От большинства хипстеров из Хакни он отличался тем, что у него была приличная работа. У него был путь к отступлению.

В те первые недели отношений я как-то зашла в паб на полпути к его дому и, выпив пару пинт пива, написала ему письмо, в котором призналась, что безумно боюсь, как бы между нами не встал алкоголь. Мы легко болтали о мелочах, но я периодически уходила в себя. Я напивалась так, что взгляд у меня становился стеклянным. Тогда еще он терпел мои слезы и провалы в памяти.

Мы наслаждались друг другом, нам никто не был нужен. Как-то в два часа ночи в его спальне в Далстоне я сказала, что счастлива безмерно и никогда не забуду этот момент. Спустя полгода, так и не представив друг друга своим семьям, мы съехались и зажили вместе в однокомнатной квартире над букмекерской контрой на Хакни-роуд.

Выходные и вечера после работы я по-прежнему часто проводила в парке; компания всё расширялась. Мы чувствовали себя в самой гуще событий. В этом районе Лондона все отчаянно стремились казаться круче и боялись ударить в грязь лицом. Когда мы начали встречаться, я стала и его звать в парк, хвастаясь перед компанией нашими отношениями. На фото того периода мы обнимаемся нарочито крепко, сплетаемся руками и ногами, не глядя в камеру.