— Вы так ничего и не узнали больше о своей бабушке, умершей во Франции?
— Узнал, но очень поздно — на ее могилу я попал только в 90-х годах. Недавно мне стало известно, что бабушка, живя во Франции, написала сценарий художественно-документального фильма по материалам своих бесед с Анной Григорьевной, вдовой Достоевского, своей свекровью.
— Вы его нашли? Можно было бы сделать фильм!
— Не нашел, но знаю, что бабушка успела послать его в Голливуд, есть подтверждение, что его там читали.
— Вам какие экранизации романов Достоевского нравятся? Старого «Идиота» еще с Яковлевым видели?
— Все фильмы смотрел, «Двадцать шесть дней из жизни Достоевского», где Достоевского играет Солоницын, — один из лучших. Мне очень нравится первое «Преступление и наказание» с молодым Георгием Тараторкиным. Я не особо согласен с пырьевскими «Братьями Карамазовыми», хотя понимаю, что ему не разрешали говорить о религиозных мотивах и из-за этого получилась какая-то чепуха. Очень хороший фильм «Мальчики» был сделан по десятой книге «Братьев Карамазовых» в 1990 году московскими режиссерами Григорьевыми. Там Алексей, мой сын, играл Колю Красоткина, а я читал эпиграф из романа. Этот фильм Горбачев взял с собой, когда поехал в Японию для расширения дружественных связей.
— Современные экранизации как оцениваете?
— Очень понравился многосерийный «Идиот» Бортко. Но «Достоевского» Хотиненко не смог смотреть, через 15 минут выключил. Ну все не соответствует действительности! Например, в фильме Достоевского ставят к столбу — а его не ставили, он был во второй очереди, это историческая ошибка! Взялся, так делай, чтобы было соответствие истории. Я раскритиковал этот фильм, у меня висит «ВКонтакте» мнение: получились какие-то «похождения господина Д. по бабам». Так было бы правильнее назвать этот сериал.
— Но ведь страстным был ваш предок!
— Конечно! Когда в первый раз влюбился, упал в обморок. Тургенев с Некрасовым потом всю жизнь поминали ему эту историю. Но это не из-за безумной страсти, это болезнь срабатывает: он нервничает, падает в обморок — женщины такого пугаются.
— Извините, а эпилепсия вашего великого предка не передалась потом по наследству?
— Знаю, что специалисты долго бились над загадкой его болезни, ее даже называют «эпилепсия Достоевского». У нас никого не было с эпилепсией, и распада личности у Федора Михайловича не произошло, и о своих приступах он знал заранее... Был настолько к ним готов, что как будто вызывал их искусственно: проходил через несколько припадков и только потом мог начинать писать. Анна Григорьевна так и писала: «Я со страхом и надеждой жду, когда это произойдет с Федором Михайловичем». Приступ был как предвестник творческого вдохновения. Потому что до этого он долго ходил и ничего не писал.
— Да, известно, как тяжело, даже болезненно давалось вашему прадеду его писательское ремесло. Интересно, а если бы он не стал писателем, в каком направлении развивался бы его талант?
— Я думаю, он был бы архитектором, два его младших брата стали архитекторами: Николай Михайлович строил в Петербурге, его дома до сих пор сохранились, Андрей Михайлович строил в Симферополе. Федор Михайлович тоже любил архитектуру — у него по черчению были хорошие и отличные оценки, и в литературе эта склонность проявилась: помните, как в «Белых ночах» дома разговаривают? Он же их одушевил. У него нет описаний природы, зато дома Федор Михайлович описывал не просто детально — он описывал их характеры. Вот почему так легко было потом найти дом старухи-процентщицы, дом Раскольникова.
— Ваш отец знал свою бабушку, жену писателя?
— Очень хорошо знал, он же родился в 1908 году. Бабушка ему благоволила еще и потому, что он родился в один день с дедом — Федором Михайловичем, и Анна Григорьевна считала, что душа деда переселилась во внука. Отец говорил, что бабушка была очень добрая, очень любила внуков — его и брата, даже читала им из своих воспоминаний о писателе. Она много рассказывала про деда, но отец потом мне ничего не говорил — опасно было признаваться в своем родстве с «архискверным» Достоевским, «реакционным писателем», книги которого были под запретом.
— Но представление о Достоевском в каких-то домашних преданиях, рассказах существует?
— Да, вот моя жена считает, что я — вылитый Федор Михайлович по характеру. Она мне всегда открывает воспоминания Анны Григорьевны и говорит: вот, смотри, ты такой же! Я такой же вспыльчивый, раздражительный, желающий, чтобы все было по-моему. Но отходчивый, незлопамятный. И жизнерадостный!
Читать дальше
