Array Warrax - Гомогенез

Независимо от того, существуют ли реально явления магического характера, жизнь людей в те времена была прочно связана с магическими обрядами, и это нельзя не учитывать.

Самый банальный пример: приписывание сатанистам поклонения Дьяволу, что никак не вписывается в архетип (см. нашу предыдущую книгу «Princeps Omnium»).

Интересующихся мы отсылаем к этнографической литературе, например, к книге известного исследователя в этой области Мирча Элиаде «Тайные общества. Обряды инициации и посвящения».

Здесь тезис следует отличать от аргументации гуманистов, демократов и прочих подобных в стиле «Раз современные общества построены на основах гуманизма, демократии и т.п., то это является историческим подтверждением верности этих принципов, которые выдержали проверку временем». Как верно заметил С.Е. Лец: «Выдержал проверку временем? А каким?» - не забывайте, что разговор идет о древних культурах, которые еще можно называть естественными. Современные же социумы давно не подчиняются природным законам эволюции и не могут служить иллюстрацией по рассматриваемой теме.

Мы не рассматриваем сейчас выдачу дипломов за взятки и получение корочек, но не реальных знаний, а лишь выдвигаем абстрактное предположение о возможном критерии дифференциации.

«Бар-мицва» (ударение на последнем слоге) - буквально переводится как «сын заповеди» («бар» с арамейского - «сын», а «мицва» с еврейского - «заповедь»). Сейчас слово «бар-мицва» обычно переводится как «совершеннолетний». Вообще, чаще всего под словом «бар-мицва» подразумевают обряд совершеннолетия мальчика (13 лет). Кроме того, в XX веке стали совершать обряд «бат-мицва» - обряд совершеннолетия девочки (12 лет) («бат» с еврейского - «дочь»). Обратите внимание: в слове «бар-мицва» первая часть арамейская, что говорит о позднем зарождении этого обряда. В Торе его нет.

Убедительная просьба не путать с «теорией пассионарности» Гумилева, которая элементарно является излишней, т.к. ничего не объясняет, лишь заменяя «мы не знаем в точности, почему так произошло» на «произошло вследствие изменения пассионарности».

Эвтаназии будет посвящена отдельная глава, здесь приведены аспекты этого явления в свете обсуждаемой темы. В начале книги мы предупреждали, что строго последовательное изложение материала отсутствует. Мы пишем размышления по поводу, а не учебник.

Обратите внимание, что страх перед смертью - это вовсе не то же самое, что желание продолжать жить. Жизнь и существование также не эквивалентны.

Вспомните, что в Вальгаллу у викингов попадал лишь тот, кто умер в бою с мечом в руке.

Понятие «любовь» заслуживает отдельной главы. Здесь использовано значение без чел-овеческих искажений.

Цит. по «Всемирное остроумие», С.-Петербург, 1903

Диоген Лаэртский, VI, 76

Кажется, мы услышали хор возмущающихся: «Да как вы можете решать за других! Пусть сами решают!». Согласны, но лишь в том случае, когда решающий дееспособен - находится в здравом уме и твердой памяти. В большинстве же случаев за жизнь цепляются лишь жалкие остатки бывшего человека, все более теряющие разум. Высказываясь на подобную тему, проф. Е.К. Дулуман как-то процитировал роман «Жан Баруа» французского писателя Мартена Дю`Гара. Главный герой этого романа, Жан Баруа, в юношестве верил в бога. Включившись в общественную жизнь, в перипетии общественной идеологической борьбы Баруа отходит от религии, в его мировоззрении не остается места для веры в бога, он в конце концов становится воинствующим атеистом, издает журнал, смысл своей жизни видит в искоренении веры в бога своих соотечественников. Попав однажды в автомобильную аварию, он в страхе, ужасе и в беспамятстве восклицает знакомые ему из времен религиозного юношества обращения к богу, богородице; Обдумывая свое поведение в момент катастрофы, Жан пишет завещание примерно такого плана: «Я, Жан Баруа, в расцвете своих сил сорокалетнего мужчины, в здравом уме и полном спокойствии заявляю, что являюсь убежденным, последовательным, сознательным и знающим атеистом; считаю веру в бога заблуждением, плодом невежества, превратного воспитания и духовного насилия над личностью человека. [...] Если же я когда-либо под влиянием болезни, старческого маразма или страха смерти, вопреки моим глубочайшим убеждениям, скажу, заявлю или скажут и заявят от моего имени, что я отрекаюсь от атеизма и начинаю верить в бога, загробную жизнь, то это уже буду не я. Это будет другой человек, сломленный физически и духовно. Это будет физический и духовный калека. То уже буду не я, а моя развалина. Я, Жан Баруа, с таким человеком ничего общего не имею. Того, сломленного и униженного Жана Баруа вы не слушайте, его словам не внимайте так же, как вы, нормальные и здравомыслящие люди, не внемлете словам душевно больных или недоразвитых людей».