Array Warrax - Гомогенез

Штирнер обращает свой призыв ко всем без разбора, доходя при этом до концепции грубой силы, вплоть до «отнял - значит, мое». По сравнению с такими идеалистическими мечтаниями сверхчеловек элитариста Ницше видится совсем реальным и близким. При этом эгоизм у Штирнера, как и понятие свободы у Бакунина, расплывается из четкой психологической концепции в некую абстрактную сверхидею, обладающую самоценностью в ущерб целесообразности.

«Эгоизм понимается Штирнером столь преувеличенно-фантастически, что теряет у него все контуры и делается точно таким же призраком, как и поповско-либеральная свобода, законность, человечность, авторитет и т.д.» - Е. Дитцген.

Пожалуй, четко сформулировал ахиллесову пяту философии Штирнера В. Бат («Индивидуалистический анархист Макс Штирнер»): «...для Штирнера "Я" есть то, что представляет собой каждый из нас в любой момент своего физического, интеллектуального и нравственного развития». Это, знаете ли, не индивидуал-анархизм. Это попросту бардак...

Как мы отмечали, разговаривая о Кропоткине, анархизм представляет собой эклектичную смесь идей как здравых, так и совсем наоборот. Вот и Штирнер, как видите, пишет о достижении самости (ладно, о выделении истинного «Я»), но при этом предлагает такую практическую реализацию, при которой попросту погибнет цивилизация. Иногда возникает впечатление: а может, он просто так шутил над чел-овечеством, прекрасно понимая, что его идеи преждевременны для реализации?

Тем не менее, его работа была немедленно встречена в штыки. Некоторые философы критиковали, скажем так, умеренно:

«...нелогичность штирнерианцев заключается в том, что они думают о собственном освобождении и в то же время не хотят думать об освобождении человечества» - Л. Фаббри, «Индивидуализация Штирнера и течение анархизма».

Здесь стоит отметить, что вопрос «освобождения человечества оптом» Штирнер просто не затрагивал, и предъявлять ему претензии на эту тему попросту странно. Впрочем, ответ очевиден (см. выше Кропоткина): общество, состоящее из максимально свободных личностей, автоматически будет максимально свободно. Как уже говорилось, ошибка Штирнера вовсе не в этом, и вовсе не это приводило в явно неадекватное состояние других критиков, которые писали, к примеру, вот такое:

«Может случиться, что... какой-нибудь Штирнер будет утверждать: я не признаю превосходства ваших фундаментов, ваших оценок. Тогда это можно рассматривать только как психическую болезнь...» - И. Крейбиг, «История и практика этического скептицизма».

«Штирнер является прежде всего (хотя и бессознательно)... философом люмпен-пролетариата» - Д. Койген, «К предыстории современной философии социализма в Германии».

Однако наш обзор философии XIX века не был бы полным, если бы мы не коснулись концепции сверхчеловека, которую понимают обычно крайне неадекватно, основываясь на чем угодно, кроме как на прочтении оригинальных текстов.

Термин «сверхчеловек» был введен в употребление Фридрихом Ницше. Как нетрудно догадаться, понимание его значения «в общепринятом смысле» заставляет желать лучшего. Для иллюстрации, прежде чем мы перейдем к Ницше непосредственно, проиллюстрируем стандартное чел-овеческое понимание проблемы сверхчеловека на примере Бхагавана Шри Раджниша (Ошо), используя мысли из его беседы ј16 [132].

Начало беседы вполне адекватно:

«Сверхчеловек - это неразрывная связь с понятием о старом человеке. Новый человек - это разрыв связи с понятием старого человека. Сверхчеловек - это тот, кто превосходит других, выше других, но все равно он принадлежит к миру старого человека. Он лучше, сильнее, могущественнее, разумнее; но разница состоит лишь в степени превосходства, больше или меньше».

Именно эта сентенция отражает недостаток концепции сверхчеловека - это хотя и сверх-, но, тем не менее, - человек. То есть - сверхчеловек всенепременно обладает чел-овеческими свойствами; между тем как мы стоим на позиции отхода от человеческого именно по причине всенепременного содержания в нем чел-овеческого. Этого и не понимают люди (чел-овеки).

Вернемся же к Раджнишу, который демонстрирует все чел-овеческое понимание проблемы отхода от чел-овеческого:

«Я - не интеллектуал, не мыслитель. Я вижу вещи. Я - провидец. В моих глазах сверхчеловек и новый человек - полная противоположность друг другу».