Говорят, когда Барак Обама произносит речь, параллельно идет сбор мнений в Twitter по поводу его высказываний. Эти мнения анализируются в реальном масштабе времени так, что прямо по ходу выступления президент США может скорректировать свои фразы, более точно адресуя их определенной части аудитории. Чего в этих действиях больше: искреннего желания лучше слышать голос каждого гражданина или ежедневной рутинной работы служб, отвечающих за бренд американского президента? Специалистам по коммуникационным технологиям Twitter представляется великолепным инструментом для работы с брендом госвласти. «Микроблоги совместно с другими каналами взаимодействия с обществом работают на задачу идентичности бренда», — отмечает Александра Семенова, заместитель гендиректора агентства Primum. «Twitter идеально подходит для классической задачи маркетинга — обновления имиджа старого бренда», — полагает Тимур Аитов, исполнительный директор Ассоциации российских банков. «С точки зрения личного позиционирования Twitter, бесспорно, является лучшей площадкой для чиновника, в особенности для нового лица в команде», — добавляет Андрей Лапшов, президент коммуникационной группы Insiders. А что до проколов со скандальными твитами высших чиновников, которые мгновенно становятся объектом внимания СМИ, так это объясняется элементарной безграмотностью их авторов в части «техники безопасности» при пользовании таким простым с виду, но хитроумно устроенным инструментом для «бренд-тюнинга». Сможет ли в таком случае наше чиновничество применять его не только для очевидных целей самопиара, но и для непосредственной работы, то есть для более эффективного взаимодействия с гражданами и бизнесом? Вопросов больше, чем ответов.
Во-первых, грамотная поддержка «живого» микроблога — это тяжелый изнурительный труд, подчеркивает Александра Семенова. Легко ли госслужащему, облеченному большой властью, выделить на этот труд время и силы — вопрос риторический. Ведь среди множества твит-лент несложно выделить те, что своими формальными формулировками недвусмысленно говорят, что якобы «живого» твиттерянина с известной фамилией играет его свита, то есть пиар-служба. Во-вторых, есть сомнения в том, что Twitter вообще применим для воплощения продуманной стратегии продвижения как коммерческого бренда, так и государственных услуг. «Скорее он позволит эффективно решать эпизодические задачи, — говорит Андрей Лапшов, — к примеру, первичное позиционирование инициативы/концепции/программы/законопроекта. Получать первичную обратную связь, эмоциональную реакцию, которую можно использовать еще на ранней стадии для оперативной коррекции стратегии». Однако с обратной связью в новомодной коммуникации далеко не все в порядке.
«Кто может поручиться, что эти посты в Twitter, через которые можно повлиять на точку зрения президента США, публикуются теми реальными людьми, за которых авторы себя выдают?» — спрашивает глава российского представительства Symantec Андрей Вышлов. Ответ: никто сегодня не может подтвердить, что Барак Обама, если он, конечно, действительно на ходу корректирует тексты своих выступлений, ориентируется на свой электорат, а не на искусственно созданную социальную сеть ботов. Тем более что запуск таких сетей — налаженный бизнес. Услуга недорогая — стоимость размещения одного сообщения составляет от трех до двадцати рублей, при этом наиболее известные конторы подчеркивают на своих сайтах: «Мы предлагаем «живых» и активных фолловеров».
Интересно наблюдение одного специалиста по поводу твит-аккаунта Дмитрия Медведева — процентов 95 из сотен тысяч его фолловеров сильно смахивают на обычных ботов с двумя-тремя статусами, в одном из которых стоит реплай к @MedvedevRussia: «Количество реплаев от живых людей настолько мало, что возникает вопрос: сколько на самом деле людей читают твит-блоги знаменитостей?» Точной статистики по количеству фейковых, то есть искусственных твит-аккаунтов нет, а имеющиеся оценки разнятся: от 25 процентов фейков в общем объеме твитов до 30 процентов настоящих авторов. Можно только фантазировать о реальной доле «живых» фолловеров в заявляемой ресурсом полумиллиардной общей массе твит-аккаунтов или восьми миллионах русскоязычного сегмента.
И это только начало. Авторитетные персоны в мире поисковой оптимизации назвали в числе главных прогнозов нынешнего года бум фейковых аккаунтов и накруток регистраций, активный рост в области автоматизации данных услуг вплоть до возможностей оплаты прямо на форумах. Пример — обвинение на прошлой неделе одного из депутатов Госдумы в покупке фолловеров. Что скрывается за этим служебным рвением? Может быть, темпы роста «последователей» включены в KPI госслужащих? А может, мы видим начало подковерных войн бюрократов с участием армий ботов? В любом случае о серьезных публичных дискуссиях на базе Twitter можно и не думать. Как, впрочем, и о шансе для СМИ найти там сенсационную информацию. «Начальственные выволочки своим подчиненным требуют объяснений и комментариев, несовместимых с форматом коротких сообщений, — считает Борис Славин, директор по исследованиям и инновациям «АйТи». — Не подходит Twitter и для внутриотраслевого общения, поскольку не предполагает профессионального разговора». А Николай Федотов, главный аналитик InfoWatch, не исключает и возможной смены настроения российских властей в отношении этого коммуникационного инструмента: «Для противной стороны (оппозиции, деструктивных сил, вредителей) Twitter дает такие же возможности пропаганды. Плюс возможности для управления или как минимум координации. Следовательно, существование неподконтрольного сервиса коротких сообщений менее выгодно для власти, чем для ее врагов. Вывод: власть будет пытаться ограничить Twitter, а в критической ситуации — отключить».
Читать дальше
