Кроме того, если говорить о реальной фильтрации, а не об отчете для галочки, фильтрации по единому реестру сайтов (URL- или IP-адресу) недостаточно, полагает Наталья Касперская: «Нужны универсальные механизмы распознавания недозволенного контента. Сделать это можно только на основе лингвистического анализа контента. Причем не вручную (это дорого), но автоматически. Очевидно также, что эта система должна «понимать» естественный язык». Надо сказать, что разработчики с этой задачей более или менее справляются, но вот явного намерения широко применять эти методы государство пока не выказывает.
Похоже, что лобовой путь — выдать провайдерам готовый черный список для обязательного немедленного применения на своих сетях — на практике может обернуться либо видимостью деятельности, либо бесконечной чередой технических доработок и морем правовых неувязок, где утонет и сама благая идея.
Теоретически государство может взять львиную долю работ, включая софинансирование необходимой инфраструктуры для коммерческих операторов. «Инструментарий системы DPI вполне может работать как фрагмент системы СОРМ, то есть иметь двойное назначение», — поясняет Александр Голышко, руководитель рабочей группы при Минкомсвязи и АДЭ по разработке концепции будущего регулирования отрасли. Тогда были бы довольны и государевы слуги, и коммерческие компании. Правда, это требует беспрецедентной гармонии в отношениях операторов и спецслужб. Сегодня же, отмечает Андрей Комаров, отличительными чертами провайдеров являются деструктивная критика правоохранительных и регулирующих органов, попытки саботировать работу компетентных организаций, отказ от сотрудничества и обмена информацией. Не стоит также забывать о типичной российской проблеме осваивания бюджетных средств: в системе Минобразования на механизмы интернет-фильтрации выделили в период 2005—2011 годов шесть миллионов долларов, но типового работоспособного решения для школ так и нет.
Международный опыт здесь мало поможет: там операторов не обязывают закрывать доступ, они сами стремятся предлагать чистые услуги. Впрочем, один урок есть: в Интернете существуют не только политика и экономика, но еще и этика, проще говоря, честь и совесть. И наш обязательный список сайтов вряд ли сможет стать полноценным аналогом европейской социальной ответственности коммерческих интернет-компаний. Потому что по большому счету речь идет о допустимой доле цинизма в деятельности интернет-коммерсантов. А она у каждого своя: те, у кого с совестью все в порядке, уже и так фильтруют контент, а тех, у кого ее содержание в бизнес-организме понижено, никакие черные списки не изменят. Потому что такую тонкую материю, как представление об этичности в бизнесе, четко описать в законе невозможно.
Живые страницы / Искусство и культура / Культура
Живые страницы
/ Искусство и культура / Культура
Почему на российском книжном рынке буктрейлеры стали не столько эффективным инструментом продвижения продукции, сколько самостоятельным видом искусства
Дорогой автомобиль едет через мост, монтажная склейка — и вот уже на экране московское кафе, в нем происходит напряженный разговор четырех собеседников: троим из них предстоит отправиться в умирающую поволжскую деревню и найти в заброшенной церкви смертельно опасный артефакт. Кадр меняется — запертая на деревянную щеколду дверь сотрясается под ударами чьих-то могучих рук... или лап? Звериный оскал, полуголая красотка, тени листьев на лицах бегущих людей — и обязательный рекламный призыв в самом конце. Для людей, следящих за новинками кино, этот размещенный на YouTube ролик выглядит как обычный трейлер, призванный прорекламировать очередную премьеру и завлечь зрителей в кинотеатры. Однако в данном случае фишка состоит в том, что никакого другого — расширенного — видеоряда за трехминутным роликом не стоит и рекламирует он вовсе не новый блокбастер, а текст, точнее, книгу Алексея Маврина (под этим псевдонимом укрылся знаменитый пермяк Алексей Иванов) «Псоглавцы». Иными словами, данный ролик (кстати, один из самых первых и самых дорогих в нашей стране) являет собой не традиционный рекламный трейлер к фильму, а так называемый буктрейлер — новое и, как полагают многие, необычайно прогрессивное средство продвижения книг с помощью визуальных образов. Возникший в 2003-м и закрепившийся в 2005 году, термин этот сегодня описывает любой рекламный видеоклип, так или иначе увязанный с содержанием книги и построенный по законам короткометражного фильма.
Читать дальше
