Однако то обстоятельство, что в качестве прямого маркетингового инструмента буктрейлеры, похоже, не работают, не означает, что от них можно попросту отмахнуться. Достаточно просмотреть десяток самых ярких работ в этой области, чтобы понять: многие ролики, призванные продвигать книги, являются не столько рекламным продуктом, сколько вполне самодостаточным произведением искусства. «Сегодня обыватель в массовом порядке осваивает новую технологию — видео на коленке, — полагает Александр Гаврилов. — Но поскольку по большей части снять ему нечего и не про что, ему приходится пристраиваться к существующим жанрам и повествованиям. И в этом смысле, конечно, буктрейлер — очень удобный жанр: есть сюжет, есть формат, на старт, внимание, пли! По большей части, как ни печально, пока получается нечто довольно бессмысленное. Однако из всего этого сора со временем родится совершенно новый вид искусства, не имеющий прямого отношения к книгам. Собственно, все мы сегодня присутствуем при его рождении».
Да и в контексте продвижения книг на буктрейлерах, пожалуй, преждевременно ставить крест — определенная польза от них вполне возможна. По мнению Владимира Харитонова, недорогие в производстве буктрейлеры могут вполне органично вписаться в экономику электронной книги: «Часть денег, «сэкономленных» на бумаге и логистике, можно будет потратить на рекламу. Тем более что реклама электронной книги должна быть другой: у нее ведь нет своей витрины в сотне магазинов». Более того, в ситуации, когда книга — за редчайшим исключением — перестала сама по себе служить новостным событием, любой повод поговорить о чтении и литературе — безусловное благо. И в этом качестве — в виде своеобразного медийного костыля — буктрейлеры могут в самом деле вернуть чтение в пространство общественного внимания и обсуждения.
Фома верующий / Искусство и культура / Искусство
Фома верующий
/ Искусство и культура / Искусство
Ушел из жизни великий русский режиссер Петр Фоменко
Евгений Каменькович,режиссер театра «Мастерская П. Фоменко»:
— Теперь нашей «Мастерской» придется научиться жить без Мастера. Лучшим памятником ему будет, если его театр не рассыплется, а будет так же активно работать, как при нем. Когда 13 июля мы в узком семейном кругу отмечали юбилей Петра Наумовича, он выдал такую порцию невероятных идей, которые хотелось бы хоть частично реализовать. Конечно, получится что-то другое, но самое главное — не опустить планку, которую он поднял на недосягаемую высоту.
Он все же многому нас научил. Прежде всего не торопиться. И сам как-то умудрялся никуда не спешить. Уж и не знаю, как ему это удавалось. Главное было все время репетировать, и лучше всего без отпуска и выходных. Для него не существовало понятия «готовый спектакль», и с премьерой работа никогда не заканчивалась. Он люто ненавидел слово «проект». Был безмерно скрупулезным человеком, а без этой скрупулезности не может существовать русский психологический театр, который он олицетворял. И нас этому учил как-то исподволь, вообще учил не уча.
Мы оба ученики Гончарова, только с большой разницей в годах. И я много раз за время нашего тридцатилетнего знакомства спрашивал Фоменко, чему его научил Андрей Александрович. И он неизменно повторял: «Умению добиваться».
Людмила Максакова,народная артистка России:
— Мы познакомились почти тридцать лет назад, когда я снималась в фильме Петра Фоменко «Поездки на старом автомобиле». И сразу почувствовала, что он человек особенный. И театр, который он создал, оказался особенным. В день его кончины ощутила, что у меня отмерла половина души — та, которой был он. С его уходом закрылась очень важная страница в истории русского театра, быть может, главная. Петр Наумович был тем Атлантом, который один поддерживал все более шатающееся здание нашего современного театра, из которого каждый день пытаются выгнать слово, а вместе со словом и человека.
Михаил Левитин,художественный руководитель театра «Эрмитаж»:
— Я даже передать не могу, как трудно мне будет без него, без Пети Фоменко. Он был такой родной, больше, чем друг, — брат. Мы, такие разные, в чем-то были похожи. Как объяснишь близость близких по карнавальному, лицедейскому восприятию жизни? Может, потому он в моем театре смотрел все до единого спектакли. Смеялся и всегда наглости моей удивлялся. Однажды спросил про какой-то кусок: «Что это означает?» А я ответил: «Петя, такой театр». Так он этот «такой театр» цитировал, где только мог. Доцитировался до того, что в Питере появился театр с таким названием. А сейчас, когда мой театр оказался на улице, приютил, пожертвовал своим репертуаром.
Читать дальше
