— Какую покупку вы считаете самой большой удачей?
— Было достаточно удачных приобретений, но цена картины для меня не имеет значения. Гораздо важнее, что это предмет искусства, который нашел место в нашей галерее. Поймите, мы никогда не рассматривали картины только как инвестиции. Моего отца многие любили — и художники, и коллекционеры. Видимо, людей притягивало к нему то, что его интересовали не только сделки, а он действительно любил искусство. Художники это чувствовали и тянулись к нему. Наверное, сейчас это сложно понять, ведь в нынешнее время очень распространено другое отношение к предметам искусства: картины рассматриваются как финансовые вложения, хранятся в банках, продаются на аукционах. Хотя это тоже нужно — так определяется ценность произведения, востребованность художника.
— Были ситуации, когда вы расставались с картиной и потом жалели об этом?
— Это был Пикассо, начало ХХ века, очень дорогое полотно и очень красивое — в розовых тонах. Несмотря на внушительную цену и выгоду, которую сулила продажа картины, отец хотел оставить ее. Мы с мамой тогда его не поняли, настояли на продаже. И сегодня я считаю это своей самой большой ошибкой. К сожалению, в нашей коллекции нет раннего Пикассо — только более поздний, с 20-х годов. К тому моменту, как отец познакомился с Пабло, его работы уже существенно выросли в цене и приобретать их стало довольно сложно.
— Когда вы видите картину, то можете ли определить, сколько она будет стоить лет через 20?
— Если бы я умела делать подобные предсказания, я была бы очень богатой. Мы живем в определенном отрезке времени и не можем предсказать, как изменятся жизнь, вкусы и взгляды, что приобретет ценность, что заденет чувствительные струны души людей через 10, 20 лет... Возможно, через 30 лет произойдут события, которые в корне поменяют наше восприятие. Я иногда рассказываю о своем опыте: мой отец собрал большую художественную библиотеку, в которой была книга 1930 года по французской живописи. Интересно, что о многих художниках в 30-е годы говорили, что они станут всемирно известными. Однако уже следующее поколение даже не знало их имен. Некоторые заявили о себе и были актуальными в свое время, однако потеряли свою значимость для следующих поколений. Среди начинающих художников сложно распознать талант. Некоторые из них вроде бы создают нечто особенное, однако проходит два-три года, и огонь, который горит внутри них, исчезает. И мы больше никогда о них не услышим… Кстати, поздние работы Пикассо многие считали спорными, говорили: он постарел, уже не способен творить, как раньше. Но прошло 30 лет, и люди стали по-другому воспринимать его картины. Сейчас все признают, что его поздние работы узнаваемы, имеют тот же почерк, что и прежние. Взгляните на графику — вот работы, которые выполнены за полгода до смерти. Посмотрите, какие четкие линии, сколько в них экспрессии — как будто они написаны мужчиной в расцвете сил. В 1968 году он сделал 347 графических работ! Он гордился собой.
— Анжела, поделитесь своим «средством Макропулоса»...
— Мне трудно сказать что-то определенное. Но жить рядом с произведениями искусства — восхитительно! Я их люблю. Из-за такого окружения каждый мой день — новый, разный. Я смотрю даже на хорошо известные мне картины, вижу все время что-то новое. И получаю удовольствие от жизни. И это счастье.
Любовное несварение / Искусство и культура / Художественный дневник / Кино
Любовное несварение
/ Искусство и культура / Художественный дневник / Кино
В прокате «Измена» Кирилла Серебренникова
Открывать конкурсную программу Венеции в этом году выпало российской картине, что весьма почетно. Зарубежные рецензенты были доброжелательны к «Измене». Но при этом некоторые из них не верили в интерес к фильму зрителей за пределами России. Теперь очередь за отечественными зрителями, которым вроде бы адресована картина.
«Вроде бы» потому, что перед ними предстанет некая социально-географическая условность как место действия триллера-притчи. Герои безымянны. Он (Деян Лилич), Она (Франциска Петри), Ее Муж (Андрей Щетинин) и Его Жена (Альбина Джанабаева). Нетрудно догадаться, что Ее Муж изменяет с Его Женой. И Он прямо с ходу об этом узнает от Жены во время диспансеризации: Жена — врач и должна сделать Ему кардиограмму, но вместо этого сообщает об измене. Еще вчера не знакомые друг с другом теперь скованы одной цепью обмана. Цепь тяжела — их совсем не тянет друг к другу, их тянет на место преступления обманувших. Они ходят на экскурсию в то самое кафе, к той самой скамейке, в ту самую гостиницу. И секс у них такой же — экскурсионный, пытающийся повторить «тот самый». Честно говоря, почти анекдот, еще чуть-чуть — и можно вырулить на мелодраму, благополучно завершающуюся переменой партнеров. Однако Ее Муж и Его Жена однажды странным образом в эротическом угаре выпадут с балкона гостиничного номера и будут лежать в гробах с торжествующими улыбками. На этих глумливых кадрах кончится внятный и эффектно рассказанный вечный сюжет, напоминающий «Любовное настроение» Кар-Вая. И начнется история про роковую блондинку с незабываемым взглядом — полу-Хичкок, полу-Линч, положенный на фрагменты из «Острова мертвых» Рахманинова.
Читать дальше
