— Однако случались и неудачи, как, например, с выставкой Кандинского в 50-е годы...
— В 1953 году люди еще ничего не хотели знать о Кандинском. Выставка его работ, как и в случае с Шагалом, длилась с июля по сентябрь, и за это время мы продали только три работы... Супруга Кандинского, которая представляла его интересы (сам он к тому времени уже несколько лет как умер), была настолько благодарна моему отцу за то, что он вообще решился на вернисаж, что подарила одну работу. Вообще вдова Кандинского потратила много времени на то, чтобы его картины получили должное признание. Хотя и до сих пор Кандинский не так популярен, как, скажем, Пауль Клее, у которого была очень тяжелая жизнь. В свое время Клее пришлось оставить нацистскую Германию, где его творчество называли дегенеративным искусством.
— Как ваш отец стал коллекционером?
— Изначально он был арт-дилером. А его серьезное увлечение живописью, пожалуй, началось с того, что моей матери очень понравился пейзаж Сезанна и она захотела его купить. У родителей не было денег, им пришлось долго копить, чтобы приобрести эту картину. А дальше... Можно быть успешным в этом бизнесе, только если ты занимаешься им от всего сердца. Картины нужно выбирать так, как будто ты выбираешь их для себя. Это очень отличается от ситуации, когда ты выбираешь их для того, чтобы покупать и продавать. Часто случалось так, что отец влюблялся в картины, которые выбирал для нашей галереи, и решал их не продавать, а оставить у себя. Помню, как-то отец вернулся с очередной встречи с клиентом и с облегчением вздохнул: «Слава Богу, что он все-таки не надумал покупать эту картину!» Так складывалась коллекция.
— То есть, если хочешь собрать достойную коллекцию, нужно руководствоваться принципом: нравится — не нравится?..
— Если я видела работу пусть даже самого известного художника, но не испытывала никаких чувств, такая картина у меня не задерживалась. У нас очень личная коллекция, она собрана с учетом вкуса только моего отца и моих предпочтений. С тех пор как отец начал общаться и приобретать работы Пикассо (это случилось в конце 1940-х годов), мы делали много разных выставок его картин в нашей галерее, они сейчас — его смысловой центр. Важна для нас и коллекция работ Пауля Клее, после его смерти отец стал агентом его вдовы. Еще до того, как образовалось собрание картин, около 40 работ Клее хранилось в моей спальне.
— Интересно, как вам спалось в таком окружении?
— Можно сказать, я жила с ними. Вечерами, когда готовилась ко сну, я смотрела на них, а по утрам начинала день вместе с ними. Эти картины были для меня не как обои на стене — они составляли часть моей жизни.
— Как вы вообще стали компаньоном отца? Помните свою первую арт-сделку?
— Как-то в 1948 году отец, катаясь на лыжах, сломал ногу. Я к тому времени закончила девятый год обучения в школе и думала, чем бы мне заняться. У меня были разные идеи, но отец сказал: «Мне нужна твоя помощь». Я не очень обрадовалась этой идее и, прямо скажем, неохотно начала работать в галерее. Готовилась выставка Клее. В мои обязанности входило следить за тем, чтобы названия картин были на месте. В какой-то момент я поняла, что меня захватывает эта атмосфера, я чувствовала восхищение, когда держала в руках картины, когда смотрела на них. Через несколько дней такой жизни я вдруг осознала, что не хочу заниматься ничем другим. В том же 1948 году я приобрела и свою первую картину: то была работа Клее под названием «Иксхен» — очаровательное изображение девочки, как бы состоящей из нескольких иксов. Когда я впервые увидела ее, то пришла в восторг, появилось детское желание: «Хочу!» Знаете, это было как подростковая влюбленность. Отдельная история — как мы с продавцом договаривались о цене картины. Изначально он хотел за картину 250 франков. Когда я рассказала отцу о том, что мне очень нравится «Иксхен», он сказал: «Когда менеджер Клее приедет еще раз в Люцерн, скажи ему, что тебе очень нравится картина, и, может быть, он сделает для тебя специальную скидку». Он приехал, я набралась смелости и стала вести переговоры. Менеджер оказался приятным и умным мужчиной, он спросил меня: «Какая у вас зарплата?» Я ответила: «50 франков». Это была зарплата начинающего работника. «А вы готовы отдать за понравившуюся вам картину свою месячную зарплату?» Естественно, я ответила: «Да». И он продал мне картину за 50 франков! Глубинный смысл этой ситуации я поняла только со временем. Тот человек поступил очень мудро: он попросил за картину столько, сколько я получила за месяц работы. Не важно, какая это сумма. Кто-то может заплатить и две тысячи, но они не имеют такого значения, как моя зарплата в 50 франков. Смысл в том, что ты работаешь месяц, чтобы получить то, что ты хочешь. Очень важно, каким образом тебе достался этот предмет искусства: если слишком легко, то приобретение не доставляет такого удовольствия. Так началась моя собственная коллекция.
Читать дальше
