Оскар Уайльд - Письма

Суббота, 16 октября [1897 г.]

Мой дорогой Смизерс! Мне приятно думать, что в жизни мне осталась только одна обязанность — писать Вам ежедневно — и что я радостно и неукоснительно ее исполняю.

Шерард в писательском клубе, должно быть, хватил лишнего. Когда он был у меня в Берневале, он без конца упивался гранатовым ликером. Я написал ему — разумеется, без упоминания Вашего имени — и просто попросил его, если ему еще раз вздумается морализаторствовать на мой счет, не делать этого так громко, а то у меня в Неаполе уши заложило. Это верх безвкусицы — мешать Тартюфа с Термагантом.

Рад был узнать, что О'Салливан едет в Неаполь, — надеюсь, долго ждать его не придется. У нас с ним был восхитительный завтрак в Париже.

Печатать стихи лорда Альфреда Дугласа Вам следует по той простой причине, что это обеспечит Вам прочное место в истории английской литературы. Провозгласить явление такого певца — чем не слава? Я с болью думаю, что Вы можете упустить такой великолепный шанс.

Насчет Пинкера у меня большие сомнения. Ведь он денег не платит — он только их ищет и берет себе десять процентов. Робби Росс обещал телеграфировать о ходе переговоров.

Ваши 10 фунтов произвели настоящий переворот в моем незамысловатом хозяйстве, и слуги сегодня утром пели, как жаворонки. Всегда Ваш

Оскар Уайльд

Отель «Руаяль дез этранже», Неаполь

Вторник, 19 октября 1897 г.

Дорогой Смизерс! Так как тираж в 500 экземпляров, из которых едва ли не 100 уйдет прессе, автору и т. д., только окупит расходы и не даст мне возможности даже вернуть Вам 20 фунтов долга, я теперь думаю, что стоит сначала опубликовать поэму в газете. Правда, для «Кроникл» она слишком длинна, и к тому же Фрэнк Харрис наговорил мне и обо мне столько грубостей, что вести дела с ним не представляется возможным.

Я предпочитаю «Рейнолдс». По неизвестной мне причине они всегда ко мне благоволили, печатали мои стихи, когда я был в тюрьме, и хорошо обо мне писали. К тому же эта газета популярна среди преступных элементов, к которым я теперь принадлежу, так что меня прочтут мне подобные. Это будет для меня нечто еще не испытанное. Я изложил эту идею Робби Россу.

Надеюсь, в Англии еще осталось четыре сотни любителей поэзии, которые раскупят наше издание.

Эрнест Даусон пишет мне, что он дал Вам 10 фунтов, с тем чтобы Вы отослали их мне в счет его долга. Это очень странно, так как от Вас я ничего об этом не слышал, но он пишет совершенно недвусмысленно.

С нетерпением жду машинописных копий. Преданный Вам

Оскар Уайльд

Вилла Джудиче, Позилиппо

Среда [27 октября 1897 г.] [Почтовый штемпель — 28 октября 1897 г.]

Мой дорогой Смизерс, отправляю Вам сегодня рукопись моей баллады и вкладываю еще две строфы, чтобы Вы вставили их на десятой странице. Искренне считаю, что сделать ее лучше уже не могу. Как только подберете шрифт, немедленно отправляйте в набор.

Полагаю, что комичный Пинкер — мне кажется, он недостоин такого имени, — сделал уже что-нибудь. Я связываю свои надежды с «Нью-Йорк джорнел». Они имеют миллионы и любят всякого рода сенсации.

«Сладостного Катулла отрада, серебристо-оливковый Сирмион» находится на итальянских озерах, так что я не могу пока возложить цветы на могилу Вашего поэта.

В своем последнем письме Вы возражаете против моей «рейнолдизации», но Вы, вероятно, забыли, что говорите с убежденным «смизеристом». Поэтому замечание Ваше явно лишнее.

В здешнем музее я увидел как-то бюст молодого человека; его строгая, даже суровая красота отличалась одновременно изысканной утонченностью, являя некую смесь надменности и скуки, как у юного очаровательного студента из Оксфорда. В каталоге сказано, что это император Гелиогабал; он возбудил мое любопытство, и мне захотелось описать его жизнь. Рукопись я, естественно, отдам Вам. Его венчание с луной, о котором упомянуто в «Портрете Дориана Грея», составило бы прелестную красочную главу.

Меня начинает беспокоить Америка. В конечном счете они, вероятно, откажутся публиковать «Балладу», а если и напечатают, то не заплатят столько, сколько я хочу. Если они не опубликуют ее сами, тогда это должны сделать Вы, причем в Нью-Йорке одновременно с Лондоном. В Америке она может даже выйти книгой.

Я собираюсь написать посвящение. Не буду ставить имени или инициалов, просто скажу:

Когда я вышел из тюрьмы,

одни встретили меня с одеждами и яствами,