Оскар Уайльд - Письма

«Он говорил об этом довольно долго, приводя подробности, часть из которых от меня ускользнула, потому что я не был в курсе событий. Насколько помню, главная трудность была та, что друзья и родственники его жены хотели помешать его воссоединению с лордом Альфредом Дугласом, который находился в Неаполе. Потом он добавил: «Я рассказываю вам все это не потому, что мне нужен совет. Я все обдумал и не собираюсь советоваться ни с кем». Я заверил его, что у меня и в мыслях нет предлагать ему советы. Это была чистая правда — во-первых, я считал излишней самонадеянностью советовать что-либо человеку, старшему по возрасту и стоящему настолько выше меня по заслугам; во-вторых, мне было совершенно безразлично, куда он поедет и что сделает.

Под конец он добавил: «Я еду в Италию сегодня вечером. Или, вернее, поехал бы, если бы не одно глупое обстоятельство. У меня нет денег».

Мы вышли из ресторана и направились на улицу д'Антен в Парижско-Нидерландский банк, где у меня был счет. Пока я брал нужную ему сумму, он дожидался меня в экипаже. Это был один из немногих моих поступков, которые я вспоминаю с удовлетворением. Не каждый день представляется возможность помочь гению и герою в его нужде. Из Парижа он уехал, вероятно, в тот же вечер — во всяком случае, очень скоро».

Отель «Руаяль дез этранже», Неаполь

Вторник, 21 сентября 1897 г.

Мой дорогой Робби! Мне переслали сюда твое письмо. Мое возвращение к Бози психологически было неизбежно; но, если даже оставить в стороне тайную жизнь души с ее стремлением любой ценой осуществить свои чаяния, меня принудили к этому люди.

Я не могу существовать вне атмосферы Любви: я должен любить и быть любимым, как бы дорого ни приходилось за это платить. Я бы мог прожить всю жизнь с тобой, но у тебя есть другие обязательства — ты слишком добрый человек, чтобы ими пренебречь, — и ты смог уделить мне только неделю. Реджи подарил мне три дня, Роуленд — шестерку солнц, но в последний мой месяц в Берневале я был так одинок, что хотел покончить с собой. Мир захлопнул передо мной свои врата, а калитка Любви по-прежнему открыта.

Если меня начнут осуждать за возвращение к Бози, скажи им, что он предложил мне любовь и что я, в моем одиночестве и позоре, после трех месяцев борьбы с отвратительным филистерским миром, вполне естественно, ее не отверг. Конечно, с ним я нередко буду несчастлив, но, несмотря на это, я люблю его; уже одно то, что он разбил мою жизнь, заставляет меня любить его. «Je t'aime parce que tu m'as perdu» [77]— этими словами кончается одна из новелл в «Le Puits de Sainte Claire» [78]— книге Анатоля Франса, — и они полны жуткой символической истины.

Надеюсь, мы снимем где-нибудь небольшую виллу или комнаты, и я вновь примусь за работу. Думаю, у меня получится. Рассчитываю на его доброту — ведь о большем я не прошу. Так что объясни всем, что моя единственная надежда вернуться к жизни и творчеству связана с человеком, которого я любил в прошлом с такими трагическими последствиями для своего доброго имени. На сегодня довольно. Всегда твой

Оскар

Отель «Руаяль дез этранже», Неаполь

Четверг, 23 сентября [1897 г.]

Мой дорогой Карлос! Мне прислали из Парижа Ваше письмо. Я приеду навестить Констанс в октябре.

Я понимаю, что все написанное Вами о моем приезде сюда проистекает из сочувственной заботы Вашего щедрого сердца, и я сожалею, что мое пребывание здесь причиняет Вам боль. Такую же боль оно причиняет большинству моих друзей. Ничего не поделаешь. Я, как умею, восстанавливаю мою искалеченную жизнь. Если бы Констанс позволила мне повидаться с мальчиками, жизнь моя, вероятно, повернулась бы совсем иначе. Но Констанс не захотела. Я никоим образом не хочу винить ее за это, но всякий поступок имеет свои последствия.

Я ждал три месяца. И после долгого одинокого ожидания вынужден был взять свою судьбу в собственные руки.

Думаю провести здесь зиму. Может быть, обоснуюсь здесь надолго. Многое, конечно, зависит от того, распишусь ли я снова.

Не судите меня строго, дорогой Карлос, что бы Вы обо мне ни услышали. Не ради удовольствия приехал я сюда, хотя рад отметить, что оно тут разлито повсюду. Я приехал, чтобы попытаться сполна осуществить то, что заложено в моей душе и натуре. Каждый добивается этого по-своему, и я не исключение. Мои друзья в Англии крайне опечалены. Но они мне добрые друзья и таковыми останутся — по крайней мере, большинство. Надеюсь, и Вы останетесь мне другом. Всегда Ваш