Оскар Уайльд - Письма

Что же касается твоего письма Смизерсу, то я не понимаю, чем тебя так обидела фраза в письме, которое не я написал и с которым я не имею ничего общего. Ты наставляешь Смизерса: «Я надеюсь, Вы откажетесь печатать поэму Оскара Уайльда, если он будет настаивать на том, чтобы прежде она была опубликована в газете». Печатать ли Смизерсу книгой то, что сначала выходит в периодической печати, — решать ему и никому другому. Ты, ясное дело, хотел, чтобы Смизерс вынудил меня оставить мысль о газетной публикации; знай же, что Смизерс еще чуть не два месяца назад писал мне, что ему наплевать, печатаюсь я где-нибудь помимо него или нет. Это был его ответ на мое сообщение об отказе от предложения «Мьюзишен» на том основании, что это повредит книге Смизерса. Бози не понимал и не понимает, зачем тебе, если какая-нибудь газета заплатит мне 25 или 50 фунтов, уговаривать Смизерса отказаться от книги. Это вполне обычная практика. В любом случае Смизерсу виднее, как ему быть, и он давным-давно заверил меня, что я могу поступать, как мне заблагорассудится. Вот откуда проистекает чрезмерная язвительность Бози, и на смысл его слов обижаться нечего; что же касается формы, должен признать, что ни его, ни твоя переписка не отличаются особенным ее почитанием, и по вашим письмам не скажешь, что в них живет неумирающий дух Красоты. Как бы то ни было, я тут ни при чем. Смизерс может показать тебе все мои письма к нему, где есть упоминание о тебе. К моему глубокому огорчению, ты написал Бози, что наша с тобой близкая дружба ушла в прошлое и что я будто бы более не доверяю тебе в денежных вопросах. Первое, разумеется, есть дело твоей совести. Второе утверждение несправедливо, неоправданно и жестоко.

В целом же я полагаю, что ты проявляешь поразительно мало сочувствия к раздавленному, душевно надломленному и глубоко несчастному человеку. Ты всего меня истерзал колючими словами; но стоило одной моей фразе просвистеть у тебя над ухом, как ты завопил, что смертельно ранен. Всегда твой

Оскар

Вилла Джудиче [Позилиппо]

Суббота [11 декабря 1897 г.] [Почтовый штемпель — 12 декабря 1897 г.]

Мой дорогой Смизерс! Ваше рукописное послание, без сомнения, настоящий литературный раритет, и я оценил его форму не меньше, чем содержание.

Что же касается моего милого Робби, то, если он милостиво вышлет мне пару своих самых старых башмаков, я с благоговением вычищу их и отправлю обратно, приложив изящный сонет. Я люблю Робби всю жизнь и не имею ни малейшего намерения прекращать любить его. Из всех моих друзей он не имеет себе равных по красоте души; если бы все они были такими же, как он, я не сделался бы козлом отпущения для девятнадцатого столетия. Но такого человека встречаешь раз в жизни.

Когда мой милый Робби безжалостно меня обстреливал (что было нечестно, ибо цивилизованная армия бьет только по укрепленным позициям), я сносил это с кротостью патриарха. Признаю, однако, что, когда он допустил некоторую небрежность в отношении третьего лица, я дал по нему залп разноцветными ракетами. Об этом я сожалею. Но есть ли в моей жизни хоть что-то, о чем бы я не сожалел? И как они тщетны, все сожаления! Жизнь изорвана в клочья, и ее не залатаешь. На ней лежит проклятие. Ни для меня самого, ни для других радости от меня никакой. Я стал заурядным нищим, причем довольно низкого пошиба; то обстоятельство, что в глазах немецких ученых я представляю собой интересный психопатологический феномен, имеет значение разве что для самих ученых. Да и у них я расчислен по таблицам и подведен под закон больших чисел! Quantum mutatus! [79]

Теперь о титульном листе, который я Вам возвращаю. «С. 3. 3» не годится. Буквы слишком тонкие. Должно быть так же черно и жирно, как и заглавие. С цифрами могут возникнуть трудности, но «С» уж точно вышло намного тоньше, чем «G» в заглавии.

Кроме того, Ваша фамилия напечатана слишком крупно. Я не обсуждаю вопрос о сравнительном весе поэта и издателя, тем более что фамилия поэта не печатается тут вовсе. Но в любом случае заглавие поэмы важнее всего прочего. Напечатав Вашу фамилию таким же или почти таким же шрифтом, наборщики испортили весь титульный лист. Исчезла соразмерность, и получается, что поэму сочинил Леонард Смизерс.

Во второй корректуре было лучше. Вы написали, что Вашу фамилию нужно сделать на один пункт крупнее. Но они сделали ее, наверное, на три пункта крупнее. Мне лично кажется, что нужно взять всего два шрифта: один — для заглавия и псевдонима, другой — для фамилии издателя, адреса и даты. Если Вам непременно нужен третий шрифт, возьмите тот, которым напечатаны буквы Л, С на титульном листе книги О’Салливана. Кроме того, безусловно, нужно выровнять пробелы по всему заглавию. Между «тюрьмы» и «З» слишком много пустоты. Лучше было бы все несколько сжать, чтобы выглядело как единое целое. В любом случае Ваше имя, несомненно, непропорционально велико — разумеется, только в типографском смысле.