Поэтому значение подвига Сергия Радонежского, привившего русской нации в момент ее зарождения своего рода ген сверхкрепкого духовного единства, выходит далеко за узкоисторические рамки. Из семени, посаженного когда-то в бедную почву на задворках мировой цивилизации, вырос глобальный проект, обращенный не только и не столько к нашей памяти, сколько к совести; не в прошлое, а в настоящее и будущее.
Здесь же кроется разгадка исторического парадокса, связанного с ролью преподобного Сергия в куликовской победе. А именно — что человек, вдохновивший русских впервые объединиться против общего врага и дать бой невиданного дотоле размаха (на фронте длиной в десять верст), человек, которого сравнивают с ветхозаветным Моисеем, то есть вождем своего народа, этот человек всю жизнь посвятил молчаливой проповеди смирения. Такой, какая изображена на иконе «Троица».
Троица и политика
Андрей Рублев написал «Троицу» «в похвалу» Сергию Радонежскому. В 1422 году, через 30 лет после смерти святого и через 42 года после Куликовской битвы, несмотря на одержанную победу, Русь продолжала страдать от княжеских усобиц и набегов Орды. И это посвящение говорит о том, что современники Сергия хорошо понимали, какое духовное завещание он им оставил.
Преподобный Сергий не написал за свою жизнь ни строчки ученого текста и не произнес ни одной публичной проповеди, тем не менее он входит в узкий круг христианских святых, признанных богословами, или толкователями догмата о Троице — Триедином Боге. Его вклад в богословие — это творческое прославление Троицы. До XIV века на Руси, впрочем, как и в Византии, не было Троичного культа ввиду сложности самой идеи для восприятия массовым церковным сознанием. Но с конца XIV века в русских княжествах повсеместно строятся Троичные храмы, пишутся иконы с изображением трех ангелов, явившихся патриарху Аврааму. Один из главных христианских праздников — сошествие Святого Духа — с тех пор именуется у русских днем Пресвятой Троицы. Появляются даже названные в честь Троицы города и села.
Преподобному Сергию удалось перевести содержание идеи Троицы с языка церковной догматики на язык повседневной жизни, в том числе политической, соотнеся основы христианской веры с человеческой нравственностью. «Это и есть область богословствования Преподобного Сергия как русского человека, ибо всякий русский человек занят преимущественно исканием жизни в Боге, а не умозрительным богословием» (игумен Троице-Сергиевой лавры Андроник (Трубачев), «Русская духовность в жизни преподобного Сергия и его учеников»).
В конце XIV — начале XV века бывало, что враждующие князья после нескольких неудачных попыток примириться наконец мирились в Троицын день. Это центральная идея Троицы, как ее видели Сергий Радонежский и Андрей Рублев, — примирение и единение людей. По словам Епифания Премудрого, автора Сергиева жития и его современника, тот избрал своим жизненным служением Троицу, чтобы созерцанием ее «побеждался страх розни мира сего». Евгений Трубецкой, уже в XX веке, писал о «Троице» Рублева, что она словно говорит словами первосвященнической Христовой молитвы, печалясь о людях: «Отче Святый! соблюди их во имя Твое; тех, которых Ты Мне дал, чтобы они были едино, как и Мы», Ин 17:11 («Умозрение в красках»).
«Троица» Андрея Рублева, предположительно 1422 г.
На чем основано единение Троицы? Современники Сергия, очевидно, понимали, что они подражают единству Троицы Живоначальной. Речь идет о единоначалии (монархии) внутри Троицы, основанном, согласно православному учению, на живой любви, то есть на самопожертвовании Бога Отца. И эта Его любовь творит ответную любовь Сына и Святого Духа. Поэтому Сергий горой стоял за единоначалие: и когда он, будучи игуменом созданной им Троицкой обители, рубил кельи для братии, носил всем воду, шил одежду и обувь, копал монастырский огород, пек просфоры; и когда отказался занять митрополичью кафедру в Москве — ради сохранения церковного единства с Киевом, где в тот момент находился уже поставленный Константинополем глава Русской церкви; и когда ходил в Ростов, Нижний Новгород, Рязань — убеждать тамошних князей, чтобы они подчинились Москве.
Посольская миссия преподобного Сергия, свидетельствующая о его поддержке притязаний именно московского князя на роль собирателя русских земель, заведомо предполагает присутствие Троичных смыслов в стратегии Москвы. И возникает вопрос: не эти ли смыслы были каплей, склонившей чашу весов в ее пользу в чисто политическом соперничестве с той же Тверью? Или с Рязанью. Ведь князь Олег Рязанский был герой не хуже Дмитрия Донского, он отчаянно воевал с Москвой за Лопасню и Коломну, с Литвой — за Смоленск, да еще первым принимал на себя удары Орды. А чего стоит с точки зрения политической борьбы его маневр в Куликовской битве, в которой он прямо не участвовал, сотрудничая с Мамаем, но одновременно заслужил благодарность Дмитрия Донского — за донесения о передвижении татарских войск и за то, что не соединился с литовским войском Ягайлы. Правда, после битвы он же грабил возвращавшиеся с Куликова поля московские обозы.
Читать дальше
