Поборник Троицы Вера Краснова
Преподобный Сергий Радонежский стал духовным отцом русской нации, потому что показал ей самый верный путь к объединению
section class="box-today"
Сюжеты
Религия:
«Главное чудо Сергия Радонежского — он сам»
Игумен земли Русской
/section section class="tags"
Теги
Религия
Общество
/section
Русская идея — единство народов, русский мир — это мирная жизнь.
В. Колесов. Лики в безвременьи: Сергий Радонежский
На Пасху, поздним вечером перед Светлым Христовым Воскресением, свои гробницы в монастырях и соборах Москвы покидают нетленные создатели Московского государства. Выходит из Свято-Даниловой обители родоначальник московской ветви Рюриковичей святой благоверный князь Даниил Александрович. Через Замоскворечье тихо идет он в Кремль и в Архангельском соборе приветственным поклоном будит потомков — от нищелюбивого Иоанна Калиты с его сыном Иоанном Кротким и героическим внуком Димитрием Донским до державных Иоаннов, благочестивого Феодора и невинно убиенного восьмилетнего Димитрия. Весь княжеско-царский род вступает в Успенский собор, где усердно молится Всемилостивому Спасу и Пресвятой Богородице. Тогда поднимаются из рак и благословляют государей московские митрополиты и патриархи. Первый из них Петр — это он, пророчествуя возвышение маленькой деревянной Москвы, убедил Калиту построить каменный Успенский собор и перенес сюда кафедру из Владимира. Феогност, Киприан и Фотий — они все силы отдали укреплению единства Русской церкви — Москвы и Киева. Иона — при нем Русская церковь, отвергнув унию с католиками, стала независимой от Константинополя. Филипп — он, не побоявшийся пойти наперекор неправде царя Иоанна Грозного, был замучен опричниками. Гермоген — его, вдохновившего в Смуту оба народных ополчения, уморили голодом в польском плену… По благословению митрополита Петра начинают звонить колокола, и с разных сторон встают все прежде почившие москвичи. В Вознесенском монастыре просыпаются великие княгини и царицы, в Чудовом — митрополит Алексий, крестный отец и воспитатель Димитрия Донского. С иконой Владимирской Божией Матери народный ход через Спасские ворота течет на Красную площадь. Из Покровского собора показываются блаженные Василий и Иоанн, из храма на Варварке спешит Максим Юродивый. Все встают у Лобного места и чего-то ждут. Вдруг является всадник на белом коне — это святой благоверный князь Александр Невский прискакал из Петербургской лавры в удел своего младшего сына Даниила. Трижды воздали ему поклон и ждут опять. И вот, с легким дуновением северного ветра, все замечают приближающегося крепкого и величавого старца в убогой одежде. «Сергий…» — разносится по толпе. Святители* низко кланяются: «Радуйся, богоносный отче Сергие!» Князья и народ опускаются на колени. Димитрий Донской и за ним другие просят преподобного** Сергия оставаться заступником и покровителем Руси. Поклонившись великому собору, старец падает ниц перед Владимирской иконой. После молитвы, сопровождаемый ликующим народом, он обходит все семь московских холмов, кропя город святой водой…
figure class="banner-right"
var rnd = Math.floor((Math.random() * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }
figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure
Это краткое переложение рассказа «Таинственная ночь», написанного более века назад малоизвестным церковным автором Е. Поселяниным, приведено здесь потому, что из него возникает не умозрительное, а живое представление о месте Сергия Радонежского в ряду людей, потрудившихся на благо России за ее длинную историю. Мы ясно видим, что он в этом ряду первый — поныне защищающий нас от чего-то такого, от чего ни цари, ни полководцы, ни даже иные святые не могут защитить. Остается лишь понять, почему так.
Кстати, в те времена, когда сочинялся рассказ, большинство не нуждалось в подобном разъяснении. Невольное свидетельство тому оставил Василий Ключевский. Именитый историк, приглашенный в 1892 году выступить на торжествах в Троице-Сергиевой лавре по случаю 500-летия кончины преподобного Сергия, оказавшись в самой гуще праздника, был, кажется, смущен увиденным. Десятки тысяч людей разных званий и состояний приехали со всей России, чтобы приложиться к мощам святого, и еще сотни тысяч, как тонко подметил профессор в своем докладе, «мысленно следовали за ними» («Значение Преподобного Сергия для русского народа и государства»). При этом вряд ли кто-то из паломников мог четко ответить на вопрос, какими деяниями прославился Сергий, но они не сомневались в том, что он значит для них. А смутить ученого могло то, что сам он, располагая всей полнотой фактов о жизни Сергия Радонежского и сформулировав его историческую миссию — нравственного водительства русского народа, обусловившего политический подъем Руси в XIV веке, не испытывал, похоже, чувства присутствия святого здесь и сейчас, в своей собственной жизни. Трудно оказалось ему, талантливому интерпретатору, даже положительно объяснить этот эмпирический факт живой, пульсирующей связи настоящего с прошлым. В ход пошли ненаучные аргументы — что-то вроде феноменальной исторической памяти у верующих людей.
Читать дальше
