***
Ряд российских патриотов и некоторые историки говорят, что Февральская и особенно Октябрьская революция лишили Россию лавров победы в этой войне. Заключив Брестский мир, мы лишились права называться державой-победительницей и требовать военных трофеев. Среди них числились территории на Кавказе, части Германии и Австро-Венгрии, Константинополь, а также контроль за черноморскими проливами. Получив все это, Россия стала бы глобальной державой.
Однако на самом деле все не совсем так. Да, если бы Россия получила обещанное, ее потенциал резко вырос бы. Однако высока вероятность, что с ней бы поступили так, как с Германией: резкое увеличение мощи одной из великих держав означает блокирование против нее остальных. И в этой войне Россия бы проиграла, учитывая ее слабую экономику и вероятность ведения войны на два фронта (Япония оставалась союзником Британии). Контроль над проливами — идефикс царской России — в стратегическом плане значил немного, поскольку базы британского флота в Эгейском море позволяли бы вполне успешно блокировать российский флот в Черном море. Таким образом, не исключено, что Октябрьская революция спасла Россию от новой войны.
Германия-1918: рывок к победе и осенняя катастрофа Леонтий Ланник, кандидат исторических наук
Несмотря на Октябрьскую революцию и выход России из войны, Германия не справилась с военным перенапряжением и в течение года скатилась к полномасштабному поражению
section class="tags"
Теги
Война
Общество
История
Германия
/section
Фактически сразу после большевистской революции в России, уже 12 ноября 1917 года, в германской ставке констатировали, что можно начинать подготовку к масштабному наступлению на Западном фронте, так как теперь представляется возможность отобрать у войск Антанты стратегическую инициативу. Всю зиму шли переброски войск, части не только Восточного, но и Западного фронта обучались новейшим тактическим приемам прорыва мощной обороны, особенно тактике штурмовых групп. Серьезную переподготовку проходило и командование от лейтенантов до генералов.
figure class="banner-right"
var rnd = Math.floor((Math.random() * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }
figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure
При планировании будущего наступления важнейшую роль играл не только опыт окончившейся успешно для немцев оборонительной кампании 1917-го на западе, но и два объективных обстоятельства: сроки и численность войск. Впервые за долгое время германской армии представлялась возможность стать «не наковальней, а молотом», то есть наступать, для чего необходимо было хотя бы минимальное численное преимущество. Достичь его можно было только за счет усиленных перебросок с менее важных или уже не опасных театров военных действий, в первую очередь с восточного.
Более того, сначала планировалось привлечь к наступлению во Франции и войска союзников, особенно австро-венгерские. Вене в очередной раз напомнили, что судьба Дунайской монархии будет решаться на Сене. Тем не менее из-за слабости союзников и низкой боеспособности их войск наступление пришлось вести почти исключительно силами германской армии. Из-за этого значительного численного превосходства достигнуть не удалось бы в любом случае.
Вступал в действие и фактор времени. Наступление на западе должно было быть максимально подготовленным, однако время работало против Германии. Несмотря на весь скепсис по отношению к создаваемой почти с нуля массовой американской армии, можно было с уверенностью ожидать прибытия во Францию десятков, а потом и сотен тысяч свежих и прекрасно снабжаемых американских солдат. Надежды на срыв массовых перебросок за счет беспощадных действий германских подлодок к весне 1918 года стали исчезать: конвойная система шаг за шагом делала субмарины бессильными парализовать океанские трассы. Хотя до сих пор действительно серьезного участия в боях на Западном фронте американские войска не принимали, в случае критической ситуации ими можно было бы заткнуть почти любую брешь во фронте. Поэтому Эриху Людендорфу, руководившему операциями германской армии, оставалось надеяться на то, что Америка не успеет, а уже доставленные к концу марта в Европу американцы (более 300 тыс. солдат) не сравнятся с закаленными в боях на Западном фронте англо-французскими контингентами.
21 марта 1918 года, после того как Людендорф доложил кайзеру, что «армия сосредоточена и приступает к решению величайшей задачи в истории», началась германская наступательная операция «Михаэль». Она сразу же привела к блестящим успехам, хотя никакого подавляющего численного превосходства у немцев не было. На волоске держался связывавший английский и французский участки фронта Амьен. Антанта была близка к панике, и уже 26 марта, впервые за всю войну, было достигнуто требуемое единоначалие: спасать Париж и Лондон должен был маршал Фош.
Читать дальше
