Второй ошибкой Вильгельма II стало стимулирование конфликта с Британией. Он сделал все, чтобы доказать англичанам правомерность их страхов, и фактически заставил пойти на соглашения с Россией и Францией.
В Лондоне с нескрываемым опасением следили за тем, как мощная Германская империя лишает британцев их экономического господства даже в собственных колониях (где действовал режим свободной торговли). Так, в Трансваале с 1871-го по 1889 год оборот немецкой торговли вырос на 300%, английской — на 125%; в Канаде немцы выиграли 300%, англичане потеряли 11%, в Австралии немцы увеличили торговлю на 400%, а британцы сократили на 20%. В целом же по миру за тот же период общий объем немецкой торговли увеличился на 1400%, в то время как английской — лишь на 25%. Еще больше англичан беспокоили наполеоновские планы кайзера относительно строительства немецкого флота. Ответственным за этот проект стал статс-секретарь военно-морского ведомства адмирал Альфред фон Тирпиц. При нем в 1898 году рейхстаг утвердил программу строительства 19 новых линкоров, 8 броненосцев береговой обороны, 12 тяжелых и легких крейсеров. В 1900 году план был увеличен почти вдвое.
При этом в отличие от осторожного Бисмарка его преемники делали, казалось, все возможное, чтобы британское общество верило в реальность немецкой угрозы. «Прошли те времена, когда немец уступал одному из своих соседей землю, другому — море, а себе оставлял небо, где господствует чистейшая теория. Мы никого не хотим отодвигать в тень, но требуем и себе место под солнцем», — говорил канцлер фон Бюлов. Не отличался дипломатичностью и сам кайзер. «Если германский орел залетел куда-нибудь и вонзил свои острые когти в землю, — говорил он в 1898 году, — то эта страна должна принадлежать Германии и навсегда останется германской».
Восточные сказки
Одним из последних гвоздей в гроб германо-российских и германо-английских отношений стала политика Вильгельма II в отношении Турции. Кайзер хотел в лице Османской империи приобрести влиятельного и перспективного союзника, однако приобрел лишь большие проблемы.
Сам Бисмарк пренебрежительно относился к перспективам Германии в турецких делах. «Восточный вопрос не стоит костей одного померанского мушкетера», — говорил он. Однако кайзер с такой точкой зрения не соглашался — он считал, что с географической точки зрения Турция представляла интерес для Германии. Она контролировала Босфор и Дарданеллы, а также часть коммуникаций в Средиземном море. Кроме того, в случае войны она могла отвлечь часть российских войск — крайне заманчивая перспектива для Берлина, учитывая необходимость для Германии вести войну на два фронта и план Шлиффена, предполагавший разгром Франции до окончания российской мобилизации. Наконец, в далекой перспективе Турция была плацдармом для проникновения немецких войск и капиталов к Суэцу, на Ближний Восток и в Индию. Именно поэтому Вильгельм II придавал Османской империи большое значение — возможно, даже слишком большое. «Или германское знамя скоро будет развеваться над крепостью Босфора, или меня ожидает судьба ссыльного на острове Святой Елены», — говорил он руководителю германской военной миссии в Турции генералу Лиману фон Сандерсу. Подобный поворот во внешней политике Германии окончательно поставил крест на ее отношениях с Россией.
Германия проникала в Турцию через капиталы и через армию. Немецкие фирмы активно инвестировали в турецкую экономику. Если в 1881 году доля Германии в общем долге Турции европейским странам равнялась 4,5%, то в 1989 году она уже достигла 12,1%, а в 1912-м — 20% (второе место после Франции, доля которой составляла 57%). Для Турции же, погрязшей в экономическом кризисе и раздираемой сепаратистскими движениями, Германия была примером развития и успешности. Свою роль сыграл и тот факт, что Берлин, в отличие от Парижа и Лондона, не декларировал намерение расчленить Османскую империю — немцы всегда выступали за ее целостность. Победа в 1908 году младотурок, казалось, перечеркнула все усилия кайзера в Турции — новые власти откровенно ориентировались на Англию. Они назначили британских чиновников на ряд ответственных экономических должностей в стране (в частности, инспекторами таможен), передали Лондону ряд концессий, а также заказы на строительство новых кораблей для флота и новых портов в Персидском заливе. Однако в Берлине видели, что реальными хозяевами страны являются другие немецкие воспитанники — офицеры. «Революция совершена не “молодыми турками” из Парижа и Лондона, а одной армией и почти исключительно обученными в Германии так называемыми немецкими офицерами. Они грамотны и мыслят по-немецки. Чисто военная революция», — говорил кайзер. Через какое-то время и англичане осознали реальное состояние дел, после чего охладели к младотуркам.
Читать дальше
