Неудивительно, что в этой новой конфигурации международной системы все готовились к большой войне. Готовилась и Германия. Однако если политика пришедшего к власти в 1888 году кайзера Вильгельма II заключалась в том, чтобы выиграть войну в войне, то фактически управлявший до него империей канцлер Отто фон Бисмарк намеревался выиграть войну до ее начала.
Новый баланс
Двумя ключевыми задачами Бисмарка на посту имперского канцлера были изоляция Франции и недопущение создания серьезной антигерманской коалиции. И с обеими задачами он успешно справился.
Несмотря на патриотические настроения, царившие во французском обществе, всем было очевидно, что в одиночку Франция реванш у Берлина взять не сможет. Военный потенциал Германской империи был куда выше, чем у Третьей республики; с точки зрения политической стабильности германское правительство тоже выглядело предпочтительнее нестабильных французских кабинетов. Наконец, экономические возможности единой Германии не просто были выше французских, но и опережающими по темпам развития. Так, в 1880 году производство чугуна в Третьей республике составляло 1,7 млн тонн, а в Германии — 2,7. В 1890 году показатели составили соответственно 2 млн и 4,6 млн, а в 1900-м уже 2,7 млн и 8,5 млн. Экономическому подъему Германии к тому же поспособствовала контрибуция в 5 млрд франков, взятая с Франции по итогам войны. Французы искали союзников, однако из-за политики предыдущих лет отношения с европейскими государствами были испорчены. К тому же сам Бисмарк делал все возможное для того, чтобы сохранить Францию в изоляции. В частности, как пишет Генри Киссинджер, «поощрял французскую колониальную экспансию, отчасти для того, чтобы отвести французскую энергию от Центральной Европы, но гораздо в большей степени для того, чтобы столкнуть Францию с соперниками по колониальным приобретениям, особенно с Великобританией».
Особое значение в глазах канцлера приобретали нейтралитет России и недопущение ее союза с Францией — Бисмарк очень опасался, что Германии придется воевать на два фронта. Поэтому уже в 1873 году была подписана российско-германская оборонная конвенция, согласно которой одна из держав при нападении третьей стороны на вторую обязывалась выслать помощь в 200 тыс. бойцов. Однако у российско-германского сближения был ограничитель в лице Австрии, конфликтующей с Санкт-Петербургом из-за Балкан и настороженно следящей за действиями Бисмарка в адрес российских властей. Германия очень ценила отношения с Австрией — в Берлине помнили о некогда тесных связях между Веной и Лондоном, а также понимали, что в Австро-Венгерской империи есть реваншисты, которые не прочь отыграться за поражение 1866 года и изгнание Австрии из Германии. Именно поэтому Бисмарк заявил, что подписанная конвенция не будет действительна до тех пор, пока к ней не присоединится Австрия. Австрийцы не присоединились — они не хотели быть вовлеченными в возможный конфликт с Великобританией (которая вполне могла бы воевать с Германией).
Канцлер старался преодолеть австрийско-российские противоречия, связанные с Балканами, и создать эффективный тройственный союз в лице Германии, Австро-Венгрии и России. Создание такой группировки обеспечивало полную безопасность Германии даже в случае казавшегося тогда невозможным англо-французского альянса. Однако балканские противоречия оказались непреодолимыми даже для гения Бисмарка. Канцлеру пришлось выбирать, и выбор был сделан в пользу Австрии: уже на Берлинском конгрессе в 1878 году Германия выступила против России и пересмотрела условия Сан-Стефанского мирного договора, завершившего русско-турецкую войну 1877–1878 годов в пользу Австро-Венгрии. А уже в 1879 году Бисмарк заключает тайный оборонительный союз с Австрией против России. Помимо гарантий военной поддержки в случае нападения России договор имел и общеевропейское значение. Если бы на одну из держав напала иная страна (например, Франция на Германию), то второй подписант обязан был занять позицию благожелательного нейтралитета — или же вступить в войну, если бы к этой третьей стране присоединилась Россия. Одновременно с политическим обострением российско-германских отношений между странами возникли и экономические проблемы. К 1879 году Германская империя потребляла 30% русского экспорта, занимая по этому показателю второе место после Англии. Однако Бисмарк взял курс на политику протекционизма, и связям с Россией был нанесен серьезный урон. Канцлер запретил ввоз скота в Германию, использовав в качестве повода эпидемию в Астраханской губернии. Кроме того, он обложил пошлинами российское зерно.
Читать дальше
