Перестраховался
Между тем Бисмарк прекрасно понимал потенциал России и не хотел делать из нее врага — тем более что объективно, без учета австрийских интересов, у Берлина и Санкт-Петербурга не было глубоких политических противоречий. Поэтому в 1881 году между Россией, Германией и Австро-Венгрией был заключен так называемый Союз трех императоров. В отличие от первого такого соглашения, заключенного в 1873 году, этот союз предполагал не только взаимные консультации, но и взаимный нейтралитет участников в случае войны одной из них с третьей страной, а также сохранение статус-кво на Балканах. Это соглашение фактически застраховало Бисмарка от франко-русского союза, и в обмен на это канцлер обеспечил Санкт-Петербургу свободу рук против Лондона — врага Германии. В 1884 году союз был продлен еще на три года, однако случившийся в 1885 году болгарский кризис (в ходе которого Австро-Венгрия вытеснила Россию из Болгарии) перечеркнул шансы на пролонгацию соглашения. Тогда Бисмарк в 1887 году подписал с Россией двусторонний документ — так называемый договор о перестраховке. Согласно этому договору, Россия обещала оставаться нейтральной в случае неспровоцированного нападения Франции на Германию, а Германия — в случае неспровоцированного нападения Австро-Венгрии на Россию.
Место же России в союзе заняла Италия — канцлер воспользовался итало-французскими противоречиями в Северной Африке, и в 1882 году был подписан Тройственный союз между Германией, Австро-Венгрией и Италией. Согласно тексту документа, стороны обязались в течение пяти лет не вступать во враждебные партнерам по соглашению альянсы, а также прийти на помощь Италии или Германии в случае неспровоцированного нападения на них Франции. При этом Италия выторговала себе возможность не вступать в войну с Францией, если на стороне той выступит Великобритания, а Австро-Венгрия — не защищать Германию от Франции в том случае, если на стороне последней не выступит Россия.
Таким образом, за полтора десятка лет своего правления канцлеру удалось выстроить в Европе новую систему международных отношений и соглашений. Бисмарк приложил титанические усилия для того, чтобы «германские потенциальные противники не заключили союзы между собой, а с другой стороны, для того, чтобы держать под контролем действия германских партнеров… Результатом бисмарковской дипломатии было появление на свет взаимно переплетающихся альянсов, частью совпадающих по целям, а частью соперничающих друг с другом, что страховало Австрию от русского нападения, Россию от австрийского авантюризма, а Германию от окружения, а также вовлекало Англию в дело защиты от русской экспансии в направлении Средиземного моря, — пишет Генри Киссинджер. — В каждой из бисмарковских, иногда довольно противоречивых, коалиций Германия всегда была ближе к каждому отдельно взятому партнеру, чем они по отдельности друг к другу; и потому Бисмарк всегда обладал правом вето в отношении совместных действий, а также возможностью действовать самостоятельно. В течение десятилетия ему удалось заключить пакты с противниками своих союзников, так что он оказался в состоянии ослаблять напряженность со всех сторон».
Далеко и не нужно
Активно занимаясь европейской политикой, канцлер прохладно относился к идее немецкой колониальной экспансии. Он считал колонии бесполезными и даже вредными для безопасности самой Германии.
Прежде всего канцлер попросту не хотел распылять силы и отвлекаться от европейских дел. «Ваша карта Африки хороша, но моя карта Африки — Европа. Здесь расположена Россия, а здесь расположена Франция, мы же находимся в середине — такова моя карта Африки», — говорил он. Кроме того, он не хотел раньше времени ссориться с самой мощной колониальной державой — Британией. В феврале 1883 года канцлер заверял Лондон, что Германия далека «от всяких колониальных домогательств, и особенно от всякого вмешательства в существующие британские интересы». Бисмарк считал, что новые земли за океаном создадут лишние конфликты не только между Германией и Англией, но и между другими колониальными державами, а также приведут к неизбежному повышению налогов. «Если бы Германская империя завела себе колонии, то уподобилась бы польской шляхте, у которой есть соболья шуба, но нет ночной рубашки», — иронизировал канцлер.
Однако торгово-экономические круги Германии с ним не соглашались, а националистическо-патриотические круги страны утверждали, что великая держава просто по определению обязана иметь колонии. В итоге канцлеру пришлось модифицировать свою позицию: продолжая отказываться от государственной политики захвата территорий, он фактически переложил колонизацию на частных лиц. «Я против колоний. Я имею в виду ту систему, по которой большинство колоний создавалось в прошлом столетии, которую можно было бы теперь назвать французской системой; я против колоний, создание которых начинается с приобретения куска земли в качестве основания, за которым следует привлечение переселенцев, назначение чиновников и создание гарнизонов, — говорил Бисмарк. — Мое намерение, получившее одобрение кайзера, заключается в том, чтобы передать ответственность за организацию и материальное развитие колоний нашим занимающимся судоходством и торговлей поданным, их предприимчивости. Мы намерены идти вперед не столько путем присоединения заморских провинций к германскому государству, сколько путем предоставления им охранных грамот по образу английских “королевских патентов”, одновременно сохраняя за лицами, заинтересованными в колониях, управление и право пользоваться европейской юрисдикцией для европейцев и оказывать им защиту, которую могут осуществлять расположенные там гарнизоны».
Читать дальше
