Зеев Бар-Селла - Сюжет Бабеля

Столь ослепительным, видимо, было впечатление от самого Бабеля, что несуразности пьесы совершенно ускользнули от внимания…

Журнальную публикацию пьесы редакция сопроводила статьей И. Лежнева. Начал он, как и предупреждал Горький, с политических попреков:

«Сюжет пьесы, обрисованные в ней характеры, ситуации, разговоры живых людей — все построено так, что зрителю (буде дошло бы дело до постановки „Марии“ в том виде, в каком она написана сейчас) взгрустнется: какие хорошие люди погибли. Какие нежные цветы раздавлены топотом революции! Собственно даже не топотом, ибо в топоте есть свой пафос. В пьесе этого пафоса революционной новизны, который противопоставлялся бы старому миру, совсем нет. Не молодая буйная сила восходящего класса давит героев пьесы, а невидимая фатальная махина: заградиловка, „матросня“, Чека» {323} .

Затем критик пускается в размышления:

«Углубляешься в материал, и напрашивается мысль: не есть ли пьеса и вся задуманная автором трилогия — повесть о судьбе одного из политработников Конармии, женщины, пришедшей на красный фронт из санкт-петербургского аристократического особняка на Миллионной? Не понадобилось ли автору в порядке развертывания сюжета показать сперва „истоки“ его героини, разрушение родного ей гнезда, от которого она в 20-м году еще не оторвалась? Судить об этом преждевременно» {324} .

Смысл этого пассажа, очевидно, таков: понять о чем написана пьеса невозможно, а посему вынесение окончательного приговора следует отложить на неопределенное будущее. Далее критик уточняет:

«„Мария“, как мы слышали, является первым звеном трилогии, в которой действие охватывает период с 1920 по 1935 год. Дальше мы увидим Марию не только в названии пьесы, но и в самой пьесе, узнаем ее не только по отзывам да по письму, но и в живом слове и действии» {325} .

Слышать про трилогию критик мог только от Бабеля. А Бабель, скорее всего, трилогию эту придумал. Не сходя с места, как раньше на приеме у Кагановича роман о петлюровщине (см. «Песнь Лазаря» в разделе «Статьи о Бабеле»). Возможно, вспомнил Алексея Толстого и его «Хождение по мукам». Там тоже речь идет о двух сестрах (старшей Кате и младшей Даше, а фамилия Катиного мужа — Смоковников — созвучна фамилии Муковнин). О намерении писать трилогию Толстой объявил уже в 1922 году, в первом книжном издании романа «Сестры». А в 1928 году вышла вторая книга — «Восемнадцатый год»… Мало того, само название «Хождение по мукам» апеллирует к заглавию древнерусского апокрифа «Хождение Богородицы по мукам», а у Бабеля — «Мария»! {326}

Таким образом, для постижения смысла пьесы предлагалось покинуть ее пределы. Но продолжения не последовало… Оставалось одно — поместить пьесу в надлежащий контекст. И таким контекстом стал «Петербургский миф» Бабеля.

Начало ему было положено в 1918 году пророчеством о явлении литературного Мессии родом из Одессы. Светом и запахом солнца он развеет тяжелый петербургский туман русской литературы {327} . Затем Бабель вознамерился написать книгу «Петербург, 1918», но, поглощенный работой над «Конармией» и «Одесскими рассказами», намерения не исполнил.

Связь «Марии» с петербургскими текстами Бабеля вполне прослеживается. В фельетоне 1918 г. «О грузине, керенке и генеральской дочке» {328} мы находим генерала Орлова, генеральскую дочку Галичку и бойкого грузина с армянским именем Ованес, т. е. инородца, спекулирующего продовольственными товарами. Галичка переезжает к Ованесу, а генерал сводит знакомство с провизором Лейбзоном, и ему начинает нравиться еврейская предприимчивость {329} .

Если же предположить, что, подобно В. В. Вишневскому, сочинившему к 10-й годовщине Первой Конной (1929) одноименную пьесу, Бабель также захотел отметиться, то нельзя не вспомнить тезку главной героини — тоже Марию, но Денисову, родом из Одессы. Успев очаровать Маяковского, посвятившему встрече с ней целую поэму («Облако в штанах»), Денисова отправилась в Швейцарию учиться скульптурному делу, а вернувшись в Россию, поехала служить в политотдел Первой Конной, где познакомилась с будущим мужем, Щаденко Ефимом Афанасьевичем (возлюбленного Марии Муковниной звали Аким Иванович). Таким образом, две составляющих Петербургского мифа Бабеля налицо: Петербург и Одесса.

К сожаления, анализируя пьесу, исследователи опираются лишь на опубликованный ее текст. Но существует и допечатная редакция — правленая машинопись, хранящаяся в Научно-исследовательском отделе рукописей Российской государственной библиотеки в Москве {330} .