Зеев Бар-Селла - Сюжет Бабеля

Так отчего же тогда об этом профессиональном заболевании дружно молчит вся «Конармия»? Не сифилис ведь и не триппер!..

Нет, не триппер — гангрена! Отмирание тканей… Отомрут и отвалятся! Вначале пальцы, потом ступни… Зачем они кавалеристу? Единственно, чтобы дать коню шпоры… А если ты и конь — неделимое целое?!

Кентавры — слово это в литературе о Бабеле произносилось неоднократно. Метафорическое уподобление… Но это не метафора.

Кентавры — людокони о четырех ногах, одержимые звериной жестокостью и животной похотью.

Оттого-то бешеный отец Тихомолова и испытывает жеребцов смертью — не коня он себе подбирает, а тело.

В 1937 году Бабель опубликовал рассказ «Поцелуй» {285} , последний на конармейскую тему. Относительно его совместимости с книгой, Елена Погорельская пишет:

«Мы оставляем в стороне вопрос о включении в основной цикл рассказа „Поцелуй“, который был впервые напечатан в 1937 г., то есть после выхода последнего прижизненного сборника писателя. Полагаем, что включение „Поцелуя“ в основной состав „Конармии“ нежелательно не только из-за другой интонации рассказа, иного статуса героя-повествователя, но и из-за нарушения композиционной структуры „Конармии“, составленной самим Бабелем» {286} .

В данной книге неоднократно отмечалось, что «композиционная структура „Конармии“» — это результат многократных трансформаций, так и не приведших к созданию жесткой и логически стройной схемы. Но, как раз в разбираемом случае, отыскать рассказу место в книге совсем не трудно.

Содержание рассказа «Поцелуй» таково: рассказчик прибывает в отбитое у поляков местечко Будятичи и становится на постой в доме школьного учителя. Кроме парализованного хозяина, в доме проживает его дочь Елизавета — вдова с пятилетним сыном. В разговорах с ней ординарец рассказчика всячески превозносит достоинства своего командира и прозрачно намекает на интерес, проявленный командиром к женщине. Но ночью дом заполняется множеством немощных стариков-соседей, готовых встать на защиту женской чести Елизаветы. Утром рассказчик с упреком заявляет женщине, что является выпускником Петербургского университета, кандидатом прав и вообще принадлежит к интеллигентным людям. Через два дня они стали друзьями и Елизавета с восторгом выслушивала рассказы о том, сколь чудесна и высококультурна жизнь в Советской России, общалась с друзьями рассказчика — 22-летними красными генералами, которые все, как на подбор, учились в университетах и охотно распевали студенческие песни.

У старика-отца, заслушавшегося застольных разговоров, пробудились неясные надежды, и он старательно не замечал в речах гостей «некоторого щегольства кровожадностью и громогласной простоты, с какой» те «решили к тому времени все мировые вопросы». Тут же за столом определено было и будущее учителева семейства: после победы над поляками оно переезжает в Москву, старика вылечат у знаменитого профессора, Елизавета поступит на курсы, а сына отдадут в ту самую школу на Патриарших, где когда-то училась его мать. И однажды ночью рассказчик входит в спальню Елизаветы, та, говоря «Нет», сливается с ним в нескончаемом поцелуе, но тут звонит телефон — из штаба сообщают о немедленном выступлении. Старик тряся головой просит у рассказчика обещания вернуться, Елизавета его провожает… Очень скоро выясняется, что под напором поляков советские войска стремительно отступают. Во время одной из ночевок ординарец сообщает рассказчику, что они находятся всего в 9-ти верстах от дома Елизаветы, и они, приготовив гостинцы (голова сахару, ротонда на рыжем меху и двухнедельный живой козленок), добираются до знакомого дома. Рассказчик, наконец-то, уединяется с Елизаветой, раздумывая о гибельной неотвратимости событий, начавшихся с поцелуя. На рассвете ординарец стучит в дверь. Уже все понимая, Елизавета, глядя в сторону, спрашивает: «Когда вы увезете нас». Рассказчик молчит. Вдвоем с ординарцем он выезжают из местечка, и тут ординарец сообщает, что старик-отец разнервничался и помер. Герои прибывают в часть, и в это утро их бригада переходит бывшую государственную границу Царства Польского — в обратном направлении.

Нетрудно убедиться, что фабула «Поцелуя» представляет собой зеркальное отражение самой первой новеллы «Конармии» — «Переход через Збруч»: