Зеев Бар-Селла - Сюжет Бабеля

Демидовка, июль, 1920. {225}

Наше внимание сразу останавливает вторая фраза новеллы: «Попутчик мой попрежнему Прищепа <���…>».

«Попрежнему»… Но ни до, ни после имя Прищепы в книге не упоминается! По всей видимости, перед нами след еще одной новеллы, написанной, но в книгу не вошедшей. В «Дневнике» о Прищепе написано куда более подробно — описаны его наглое поведение в еврейском доме, куда он вместе с Бабелем был помещен на постой, неудержимая его похоть и изумляющая Бабеля податливость женщин прищепиному натиску… Видимо, это и было содержанием утраченной новеллы…

Но в «Дневнике» мы находим и то, что прямо касается разбираемого нами текста:

«24.7.20 <���…>

Из Кривих с Прищепой еду в Лешнюв на Демидовку. Душа Прищепы — безграмотный мальчик, коммунист, родителей убили кадеты, рассказывает, как собирал свое имущество по станице. Декоративен, башлык, прост как трава, будет барахольщик, презирает Грищука за то, что тот не любит и не понимает лошадей».

«25.7.20

Утром отъезд из Демидовки.<���…>

Едем с Прищепой, рассказ Прищепы <���…>»

А среди «планов и набросков» имеется еще один текст, правда, дошедший до нас в весьма неудовлетворительном виде — оторвана вся правая часть страницы (а в конце фрагмента, на л. 34, — повреждено и начало 4-х строк):

Л. 33

Мы приехали в Демидо

путчиком был простой как трава и свир Прищепа

тельный хам, безграмо

ративное пятно, будущи

ный сифилитик и нет

[бел] красную черкеску

[ба] белоснежный

тый за спину. Всю дор

мне о том, как он с

[в родной] по станице

тоин [чт] того, чтобы

Кубань пришли бел

его родители были

в контр-разведке

щено соседями, вернулся в родну ноармейцем, под

Л. 34

полотенца. Он вышел

ной черкеске с кривым

<���…>оясом, телега с мебелью

ди. Прищепа ходил от

и кровавый [след] отпечаток его подошв

[путь.] В тех хатах где

цыплят своей матери

отца — он оставлял

черепа младенцев,

повешенных над

иконы загаженные

<���…>убатые старики, пону-

<���…>юмо следили его путь,

ница молчала п. ч.]

казаки рассыпались

хал и станица молчала

<���…>улся в свой опустошен

вил отбитую у соседей мебель] {226}

Сравнение с опубликованным текстом новеллы позволяет заполнить большую часть лакун {227} :

Л. 33

Мы приехали в Демидо <���вку, по->

путчиком был простой как трава и свир<���епый> Прищепа

<, неутоми->

тельный хам, безграмо <���мотный деко->

ративное пятно, будущи<���й барахольщик, беспеч-> ный сифилитик и нет< оропливый враль>

[бел<���ый>] красную черкеску < >

[ба <���шлык>] белоснежный <���башлык, закину-> тый за спину. Всю дор <���орогу он рассказывал>

мне о том, как он с <���обирал свое имущество>

[в родной] по станице < (?) дос->

тоин [чт <���обы>] того, чтобы < Когда на>

Кубань пришли бел<���ые, Прищепа бежал. Вотместку> его родители были <���взяты в заложники и убиты> в контр-разведке<, имущество раста-> щено соседями. <���Когда белых прогнали, он> вернулся в родну <���ю станицу крас-> ноармейцем, по д<���дрядил телегу и пошел собирать || свои граммофоны,

|| жбаны для кваса и || расшитые матерью>

Л. 34

полотенца. Он вышел <���в крас-> ной черкеске с кривым <���кинжалом за>

<���п>оясом, телега с мебелью <���сза-> ди. Прищепа ходил от <���дома к дому>

и кровавый [след] отпечаток его подошв < [обозначал>

путь.] В тех хатах где <���находил> цыплят своей матери <���или чубук> отца — он оставлял <���разбитые> черепа младенцев, <���собак,> повешенных над <���колодцами, >