Зеев Бар-Селла - Сюжет Бабеля

А подвиг свой Василий Рябов совершил в сентябре 1904 года. Переодевшись китайцем и прицепив косу, он отправился на разведку, но был схвачен японцами и казнен за шпионаж.

Спустя сутки разъезд 1-го Оренбургского казачьего полка обнаружил письмо, подброшенное к одинокому дубу на ничейной территории. В нем было сказано:

«Запасной солдат Василий Рябов, 33 года, из охотничьей команды 284-го пехотного Чембарского полка, уроженец Пензенской губернии, Пензенского уезда, села Лебедёвки, одетый, как китайский крестьянин, 17 сентября 1904 года был пойман нашими солдатами в пределах передовой линии. По его устному показанию выяснилось, что он по изъявленному им желанию был послан к нам для разведывания о местоположении и действиях нашей армии и пробрался в нашу цепь 14 сентября через Янтай, по юго-восточному направлению. После рассмотрения дела установленным порядком Рябов приговорен к смертной казни. Последняя была совершена 17 сентября ружейным выстрелом.

Доводя это событие до сведения русской армии, наша армия не может не высказать наших искренних пожеланий уважаемой армии, чтобы последняя воспитывала побольше таких прекрасных, достойных полного уважения воинов, как означенный Рябов. Сочувствие к этому истинно храброму, преисполненному чувства своего долга, примерному солдату достигло высшего предела.

С почтением. Капитан штаба Японской армии» {157} 157 Улыбин С. Подвиг Василия Рябова. Пенза: газ. «Сталинское знамя», 1943. .

Авторы пантомимы, наверное, благородства противника оценить не захотели и изобразили врага привычным способом — в образе прыгающих и кривляющихся желтых обезьян.

Еще раз цирк в связи с иностранцами упомянут в новелле «Эскадронный Трунов»:

«Девятый этот был юноша, похожий но немецкого гимнаста из хорошего цирка, юноша с гордой немецкой грудью и с бачками, в триковой фуфайке и в егерских кальсонах».

Бабель не сомневается, что его читатель не только знаком с немецким цирком, но даже способен отличить хороший немецкий цирк от плохого… Короче, писатель убежден, что говорит о вещах известных столь же широко, как егерские кальсоны — шерстяное белье, полезность которого для здоровья увлеченно доказывал немецкий биолог Густав Йегерн, сначала в книге «Нормальная одежда как способ охраны здоровья» («Die Normalkleidung als Gesundheitsschutz», 1880), а затем в специальном журнале «Ежемесячный листок» («Monatsblatt»).

Но куда любопытней цирковые аспекты в описании конармейцев.

«Начальник конзапаса» (цитируется по рукописи):

«На огненном своем англо-арабе подскакал к крыльцу Дьяков, бывший цирковой отлет, а ныне начальник конского запаса — краснорожий, седоусый, в черном плаще и с серебряными лампасами вдоль красных шаровар» {158} 158 РГАЛИ. Ф. 2852. Оп. 1. Ед. хр. 403. ЛЛ. 5. .

А вот начало новеллы (цитируется по рукописи):

«На деревне стон стоит. Конница травит хлеба и меняет лошадей. Взамен приставших кляч кавалеристы забирают рабочую скотину. Бранить тут некого. Без лошади нет армии.

У здания штаба неотступно толпятся крестьяне.

Они тащут на веревках упирающихся, скользящих от слабости, одров. Лишенные кормильцев мужики — чувствуя в себе прилив горькой храбрости и зная, что храбрости не надолго хватит, спешат безо всякой надежды, надерзить начальству, богу и своей жалкой доле.

Начальник штаба в полной форме стоит на крыльце. Прикрыв воспаленные веки, он с видимым вниманием слушает мужичьи жалобы. Но внимание его не более, как прием. Как всякий вышколенный и переутомившийся работник, умеет в пустые минуты существования полностью прекратить мозговую работу. В эти немногие минуты коровье-блаженного бессмыслия, он встряхивает изношенную машину.

Так и на этот раз с мужиками» {159} 159 Там же. .

И тут подскакал Дьяков.

«И тотчас же к нему под стремя подвалилась облезлая лошаденка, одна из обмененных козаками.

— Вон, товарищ начальник, — завопил мужик, хлопая себя по штанам, — вон чего ваш брат дает нашему брату… Видал чего дают. Хозяйствуй на ей.

— А за этого коня, — раздельно и веско начал тогда Дьяков, — за этого коня, почтенный друг, ты в полном своем праве получить в конском запасе пятнадцать тысяч рублей, а ежели этот конь был бы повеселее, то в ефтим случае ты получил бы, желанный друг, в конском запасе двадцать тысяч рублей. Но, однако, что конь упал — это не хвакт. Ежели конь упал и подымается, то это — конь; ежели он, обратно сказать, не подымается, тогда это не конь. Но, между прочим, эта справная кобылка у меня поднимется…