Том Шиппи - Дорога в Средьземелье

Эта лекция, в следующем году опубликованная, представляет собой, по ХК (с. 143), «веху в изучении этой великой западно–англосаксонской поэмы». Толкин призывает к тому, чтобы пересмотреть взгляд на «Беовульфа» как на мешанину разнородных обрывков, почерпнутых из разных традиций. Это — самостоятельное произведение, несущее свое оправдание в себе самом. Бывший учитель Толкина Кеннет Сизам говорил, что эта лекция отличается «утонченностью восприятия и элегантностью изложения».

Тайн и Северн — английские реки. Северн протекает на западе, на границе с Уэльсом, Тайн — на востоке.

Когда кельты–британцы ослабели и не могли больше оказывать серьезное сопротивление англосаксонской оккупации, вожди англосаксов консолидировались и усилили нажим, фактически распространив свою власть на всю Британию. Образовалось семь королевств: Кент, Сассекс, Уэссекс, Эссекс, Восточная Англия, Нортумбрия и Мерсия. Мерсия занимала центральную часть острова, Нортумбрия — северную. Поначалу это были языческие королевства, и их короли возводили свои родословные к языческим богам (например, Водену). Один из королей считался верховным. Сегодняшняя правящая династия восходит к легендарному королю Кердику, из западных саксов. О Кердике ничего толком не известно. Если король Артур существовал, то Кердик, возможно, был его противником. Интересно, правда, что Кердик — имя не англосаксонское, а как раз кельтское. Возможно, он происходил из кельтов, что дало возможность объединить под его эгидой англосаксов и бриттов.

Христианизация Британских островов, согласно официальной легенде, началась с прибытием в Кентербери папского посланца св. Августина. На самом же деле христианская проповедь велась здесь уже давно — об этом позаботились ирландские монахи–миссионеры. Центром их деятельности была Нортумбрия. Во всяком случае, в восьмой век английские королевства вошли уже в основном христианскими, с развитыми монастырями — источниками как духовной, так и материальной культуры.

См. прим. [60] к гл. 1.

В переводе С.'Степанова — «Сокровища» (99).

Ср. ОВС, с. 386–387: «Одно время господствовало мнение, что все эти сказания произошли от «природных мифов». Олимпийцы, согласно этой теории, персонифицируют солнце, рассвет, ночь и т. д., а истории, которые про них рассказывали, первоначально были мифами (здесь больше подходит слово «аллегория») о взаимодействии стихий и процессах, происходящих в природе. Затем в эпосе, героической легенде, саге эти истории были якобы локализованы в реально существующих местах и очеловечены: действовать в них стали герои–предки, то есть люди, но более могучие, чем современные… И наконец эти легенды, совсем измельчав, превратились в народные сказания, Märchen, волшебные сказки, — короче, в истории для детей.

В этой теории истина, по–моему, вывернута наизнанку. Чем ближе к своему прототипу «природный миф» (или аллегория), тем он неинтереснее, тем меньше света может пролить на реальность. Давайте на минуту предположим вслед за теорией, что, собственно, в мире нет прямого соответствия мифологическим «богам» — нет таких индивидов, а есть только астрономические объекты и метеорологические явления. В таком случае придать этим природным объектам индивидуальность и великолепие может только человек, пользуясь своим индивидуальным же даром. Индивидуальность порождается только индивидом. Пусть боги получили свое сияние и красоту от прекрасной природы — но ведь именно человек добыл для них это великолепие, выделив его из солнца, луны, облаков. Свою индивидуальность боги приняли прямо из его рук. И наконец, отблеск божественности, лежащий на них, они также получили, при посредничестве человека, из невидимого мира, из Сверхъестественного. Между высшей и низшей мифологией нет глубокого различия. Их герои оживлены (если оживлены вообще) одной и той же жизненной силой, так же, как в мире смертных — король и крестьянин… Возьмем пример. Казалось бы, типичная олимпийская «природно–мифологическая» фигура … бог Тор… И все же у Тора есть… весьма определенный характер, индивидуальность, которыми ни гром, ни молния не обладают».

Малое Творение, Secondary Creation, Sub–Creation. Толкин использовал этот термин (варианты перевода: Вторичное Творение, Подчиненное Творение) для обозначения всякого рода творчества, которое создает «свой собственный» мир, обладающий внутренней непротиворечивостью. Этот мир не является аллегорией нашего, «первичного» мира, который сотворен Богом и обладает определенной самостоятельностью. Малое Творение — это плод усилий человеческого воображения создать некое единство, которое жило бы именно по законам этого творческого воображения. Будучи созданным по образу и подобию Божию, человек, по Толкину, наделен Божественной способностью творить миры, не обладающие, правда, реальностью Первого, Главного Творения, но способные обогатить и расширить его, если на то будет дано согласие Верховного Творца. В ОВС Толкин говорит о Вторичном Творении так: «…сказочник успешно «творит вторичный мир». Он создает такой вторичный мир, в который может войти ваше сознание. В пределах этого мира рассказанное — правда, поскольку согласуется с его законами. Поэтому пока вы внутри, вы верите. Но если волшебство (или, скорее, мастерство) не достигнет своей цели, моментально родится недоверие и чары рассеются. Вы вновь в первичном мире и уже снаружи смотрите на маленький жалкий вторичный» (100). См. также у К. Дюрье: «Как разум желает найти универсальное уравнение, которое обнимало бы все явления во вселенной, так и воображение силится отыскать единство смысла, которое было бы согласно с его собственной природой». В рассказе «Лист кисти Ниггля» образец Малого Творения — картина художника Ниггля — удостаивается милости от Верховного Творца и обретает подлинную реальность. Можно догадываться, что в этом выражены сокровеннейшие чаяния Толкина: он верил, что Творец может принять Малое Творение в Большое и дать ему подлинную жизнь, если это будет Ему угодно».