Ван Гог. Письма

более значительных композициях. К тому же стремлюсь и я. Но это требует времени, а пока что

нужно продолжать делать новые этюды с модели.

288

Когда отец и мать, ссылаясь на мою необеспеченность, возражали против моей

женитьбы, я, хоть и решил не уступать, в какой-то степени мог согласиться с ними, по крайней

мере мог понять, почему они так считают. Но когда, зная, что у тебя прочное положение и

хорошее жалованье (nota bene: значительно лучшее, чем у отца), они выдвигают те же

возражения и против твоего брака, я могу сказать только, что считаю такое поведение

бесконечно высокомерным и решительно нехристианским.

По существу священники – самые безбожные люди и самые сухие материалисты на

свете, хотя, вероятно, не непосредственно на кафедре, а в личной жизни. С нравственной точки

зрения действительно можно возражать против женитьбы, если человек не имеет куска хлеба в

буквальном смысле слова; но, насколько я понимаю, такие возражения лишены какого бы то ни

было нравственного оправдания там, где не стоит вопрос о реальном отсутствии куска хлеба.

А ссылаться на отсутствие куска хлеба в случае с тобой просто смешно…

Выли, по-моему, все основания ожидать, что, как только речь зайдет о спасении

женщины, отец придет на помощь. Было бы справедливо, если бы он стал на ее сторону, так как

она бедна и покинута. Не делая этого, отец совершает тяжкую ошибку, вдвойне тяжкую, потому

что он не только отец, но и служитель бога. Пренебрегать интересами такой женщины, мешать

спасти ее – чудовищно.

Ах, я очень хорошо знаю, что любой священник сказал бы в данном случае то же самое;

именно по этой причине я и считаю всю их компанию самыми безбожными людьми в нашем

обществе…

Ты пишешь, что дело начинает хиреть. Это достаточно скверно. Но положение ведь

всегда было ненадежным и, вероятно, останется таким до конца твоих дней. Будем

мужественны и попытаемся вновь обрести энергию и жизнерадостность.

Могу тебе сказать, что первая моя композиция, набросок с которой я тебе послал, уже

почти закончена… Но когда ты увидишь мои рисунки и этюды, ты поймешь, Тео, что в этом

году у меня было столько забот и тревог, сколько человек вообще в состоянии вынести.

Отгрохать фигуру – чертовски трудная штука! По существу, работа с модели все равно что

работа с железом: поначалу не видишь никаких результатов, но постепенно материал поддается

и ты находишь фигуру, подобно тому как железо, разогреваясь, становится ковким, и вот тогда-

то и надо работать над ним…

Ах, мой мальчик, если бы нам только найти покупателя на мои рисунки! Работа для меня

– жизненная необходимость. Я не могу откладывать: мне не нужно ничего, кроме работы…

Но у меня достаточно других беспокойств, порою тяжких горестей, да и трудностей

тоже хватает. Я предпринял попытку любой ценой спасти женщину и пока что справляюсь с

этой задачей. Но будущее рисуется мне отнюдь не в розовом свете.

Знаешь, Тео, какие трудности возникли у меня с этой женщиной после того, как я

написал тебе в прошлый раз? Ее семья попробовала оторвать ее от меня. Я никогда не имел

дела ни с кем из ее родственников, за исключением матери, потому что не доверял им. Чем

больше я вникал в историю ее семьи, тем больше укреплялся в своем недоверии. Именно

потому, что я не захотел иметь с ними ничего общего, они теперь интригуют против меня и

предприняли такую предательскую атаку. Я высказал жене свое мнение об их поступках и

объявил, что она должна выбирать между мной и своим семейством, с которым я не желаю

входить в соприкосновение, прежде всего потому, что, на мой взгляд, сближение ее со своей

семьей толкает ее на прежнюю дорогу. Родственники потребовали, чтобы она вместе с матерью

вела хозяйство своего брата, который разошелся с женой и известен как mauvais sujet. 1

1 Беспутный малый (франц.).

Причины, по которым семейство Христины советует ей оставить меня, сводятся к тому,

что я слишком мало зарабатываю, якобы плохо отношусь к ней, взял ее только для позирования

и в трудную минуту, без сомнения, брошу. Кстати из-за ребенка она уже в течение целого года

почти не имела возможности мне позировать, так что сам можешь судить, насколько

основательны такие подозрения. Обсуждалось это тайно, за моей спи-пой, но в конце концов

жена все мне выложила. Я ответил: «Поступай, как хочешь, но знай: я не оставлю тебя, если