Ван Гог. Письма

Иногда мне хочется, чтобы поскорее наступило время жатвы, иными словами, время,

когда изучение природы даст мне столько, что я смогу вложить в картину что-нибудь свое.

Однако анализировать вещи вовсе не кажется мне обременительным и докучным делом.

Уже поздно. Последние несколько ночей я спал плохо – виной тому красота осени,

которая не выходит у меня из головы, и желание воспользоваться ею. Тем не менее мне хочется

быть в состоянии спать в положенное время, и я стараюсь сделать для этого все, что могу, так

как бессонница нервирует меня. Но тут уж я бессилен.

Думаю, что, если бы я проводил меньше времени на воздухе и получал бы меньше

удовольствия от занятий живописью, я скоро впал бы в хандру. К счастью, свежий воздух и

захватывающая работа обновляют и поддерживают наши силы; поэтому я чувствую себя очень

несчастным только по временам, когда бываю переутомлен.

234 Понедельник утро

У меня большие, ужасно большие расходы. Отчасти это объясняется тем, что многое из

начатого мною не удается и тогда приходится начинать сначала, а весь труд идет насмарку.

Впрочем, это, в конечном счете, именно тот путь, которым идут вперед и которого следует

держаться…

Ты не представляешь себе, как раздражается и утомляется человек, когда рядом с ним

все время стоят посторонние. Иногда я из-за этого так нервничаю, что бросаю работу.

Например, вчера утром, хотя было еще очень рано и я надеялся, что мне никто не помешает, у

меня именно по названной выше причине не удался этюд каштанов на Безейденхаут, а они так

прекрасны! И люди иногда бывают такими грубыми и нахальными! Это не только раздражает,

но и влечет за собой пустую трату красок и прочих материалов. Конечно, я не спасую перед

подобными препятствиями и преодолею их не хуже, чем кто бы то ни было, но я чувствую, что

скорее достиг бы своей цели, будь у меня поменьше этих «petites miseres».

Теперь два слова насчет этюда, который я тебе посылаю.

Если, взглянув на него и вспомнив, что у меня есть еще много таких же, ты не

пожалеешь, что дал мне возможность сделать их, я буду удовлетворен я с новым мужеством

возьмусь за работу. Если же этюд разочарует тебя, ты должен принять в соображение, как

недавно я начал писать. Если он понравится тебе, тем лучше: мне так хотелось послать тебе

что-нибудь такое, что могло бы тебя порадовать…

И не забудь: я хочу услышать твои критические замечания безо всяких обиняков. Я

часто ощущаю потребность и необходимость попросить у кого-нибудь совета по разным

вопросам; но после того что у меня произошло с Мауве, я не поддаюсь искушению и не

разговариваю с художниками о своей работе. Среди них, может быть, есть люди поразительно

умные, но что мне с того, если они советуют мне делать одно, а сами делают другое? Я

предпочел бы, чтобы Мауве рассказал мне, как употреблять телесный цвет, вместо того чтобы

поучать меня: «Ни в коем случае не употребляйте телесный цвет», в то время как и сам он, и

другие очень часто употребляют его, и притом с отличными результатами. Ну что ж, во многих

случаях можно, вероятно, кое до чего дойти и самому, что я как раз и пытаюсь делать. Да, имей

я возможность делать, что хочу, я бы в еще больших масштабах взялся за живопись и прежде

всего раздобыл бы большее количество моделей.

И еще одно. Ты понимаешь, конечно, что я мог бы сделать некоторые веточки

совершенно иначе, если бы написал их заново; но, по-моему, в этюде, который может быть

использован впоследствии, не следует менять слишком много. Этюды должны оставаться в

мастерской именно в том виде, в каком их приносишь из лесу: кое-кому они, пожалуй,

покажутся из-за этого менее приятными, но зато будут тем живее напоминать самому

художнику о его собственных впечатлениях.

235

В последние дни я делал исключительно акварели. Прилагаю к письму маленький

набросок с большой акварели.

Ты, может быть, помнишь контору городской лотереи Моормана в начале Спуйстраат?

Однажды я проходил там дождливым утром, когда у дверей в ожидании лотерейных билетов

стояла длинная очередь. Состояла она по большей части из старух и людей такого сорта, глядя

на которых, нельзя сказать, чем они занимаются и на что живут, но у которых, вне всякого

сомнения, хватает забот, неприятностей и горестей.

Конечно, такие люди, которые явно проявляют чрезмерный интерес к «сегодняшнему