Дэвид Бекхэм - Моя команда

Как вы понимаете, я был далеко, по другую сторону Атлантики, но это не остановило отдельных лиц от оказания давления на совершенно непричастных людей. Из бесед с родителями по телефону я узнал, что к тому времени, когда они вернулись в Лондон из Сент-Этьенна, возле их дома разбили лагерь уже больше тридцати человек. Моих родителей задергали телефонными звонками, и каждый раз, когда они открывали парадную дверь, репортеры совали свои камеры прямо им в лицо. Пишущая братия даже поставила для себя на тротуаре стол и стулья, чтобы при случае выпить кофейку. Они торчали там все время, пока я был с Викторией в Штатах. Я-то сам уже начал привыкать к такого рода вниманию, когда оно проявлялось к моим отношениям с Викторией, но для родителей оно было чем-то абсолютно новым. Для них обоих это стало самым настоящим испытанием, и притом серьезным, но благодаря поддержке, которую они оказывали друг другу, у них хватило сил пережить его. Даже теперь они не рассказали мне и половины того, что кипело вокруг них в те первые несколько дней после матча с Аргентиной. Возможно, они не хотят, чтобы я это знал. Возможно и другое: они не хотят больше думать о том и снова вспоминать те ужасные для них события. И невзирая на все, чего мне удалось добиться с тех пор и через что довелось пройти, кое-какие обрывки сюжетов из масс-медиа тех времен все еще часто преследуют меня. Закрою глаза и вижу свое лицо в качестве мишени для игры в дартс или чучело, свисающее с фонарного столба, отвратительные, явно инсценированные интервью с болельщиками:

— Бекхэм — это позор для нашей страны. Он никогда не должен больше играть за сборную Англии.

Многое из того, что было тогда сказано и написано обо мне, появилось на первых полосах газет или в разделах новостей и исходило не от авторов, специализирующихся на футболе, хотя парочка из них тоже проявили изрядную мстительность. У меня все их тексты собраны и подшиты. Это вовсе не черный список или что-нибудь в таком роде, но уж коль ты собираешь разные материалы о себе, то должен собирать все. Дом моих родителей всегда был полон газетных вырезок, ожидавших, когда их вклеят в альбомы. Мы собирали их еще с тех времен, когда я был мальчиком. После 1998 года нашлось несколько человек, которые выступили публично и заявили, что они сожалеют о своем участии в разгоревшейся тогда свистопляске.

Редактор «Миррор» Пирс Морган, газета которого придумала ход с мишенью для игры в дартс, был достаточно честен, чтобы признать: «Да, мои люди зашли слишком далеко». Я помню другие публикации, которые сильно травмировали меня в тот период, и остается только надеяться, что журналисты, которые их написали, поступят так же, как Пирс. Теперь я иногда чувствую себя немного странно, выступая на пресс-конференциях в качестве капитана сборной Англии. У меня, думаю, сложились вполне приличные отношения с теми, кто освещает деятельность национальной сборной, и я горжусь возможностью выступать там и говорить с представителями прессы, радио и телевидения от имени своих товарищей по команде. Многие из этих журналистов крутились в том же бизнесе и пять лет назад, в то трудное для меня лето, и я уверен, что они не хуже меня помнят, какие баталии разыгрывались в то время между СМИ и мною. После возвращения в Англию я в течение года или около того полностью уклонялся от всяких разговоров с прессой, в том числе электронной. И это был не только способ отомстить кому-то за то, что говорилось и писалось обо мне. Я знал, что нахожусь под постоянным наблюдением, причем таким пристальным, как никогда прежде, и мне не хотелось очутиться в ситуации, где я мог бы ляпнуть нечто такое, о чем буду позже сожалеть.

Еще перед тем как выйти из самолета после пребывания в Штатах, я получил собственное представление о том, через какие испытания пришлось пройти моей семье за то время, пока я был за океаном. На обратном пути в Лондон главный стюард за час до приземления и «Хитроу» подошел ко мне:

— Когда мы разгрузимся, в воротах вас будет ожидать полиция.

Я подумал, что он шутит. «На кой там нужна полиция? Арестовывать меня, что ли? Защищать меня?» Согласитесь, в любом случае это зашло далековато, не так ли? И правда, в порту ждали полдюжины офицеров в форме, готовых встретить и проводить меня. Мы начали свой путь через здание вокзала небольшой группой: я в середине, они все вокруг меня. Единственное, о чем я сожалел, так это о невозможности громко расхохотаться. Что здесь происходит? Ответ я получил достаточно скоро. Когда мы вышли из зоны прибытия, нам навстречу хлынула толпа фотографов и журналистов, выкрикивающих просьбы позировать для снимков, сказать что-либо и вообще хоть как-нибудь отреагировать. Полицейские буквально протащили меня через зал и сунули на заднее сиденье поджидавшего автомобиля. Это было нечто ужасное, но оказалось только началом.